Прежде всего вейла - kelokelo

Гарри угрюмо зыркнул на него, прежде чем возобновить свои попытки, но все же он понял, что хотел от него добиться Ремус. Дыхание его участилось после этого «занятия», но он чувствовал, что уже готов.

Только сейчас он повернулся к Люциусу, не позволяя себе отвлекаться на положение, в котором оказался его вейла - лежащий на спине на одной из скамей для тренировок, его левая рука, обнаженная до локтя, распласталась на еще одной скамеечке. Когда он приблизился, то даже почти не обратил внимание на узы, зафиксировавшие руку. Не заметил он и то, что Ремус украдкой покинул помещение. Единственное, что он сейчас видел, - это черную метку на бледной коже, продолжение Волдеморта, часть его. Он поклялся сам себе уничтожить этого чертова черного мага. Начать можно было прямо сейчас, с его проклятой метки. Когда он взялся за свою палочку, он уже не осознавал, что дышит учащенно, не обратил внимание на несколько встревоженное выражение лица Люциуса, он просто не спускал с метки глаз. Направив палочку на метку, он вложил всю свою волю в выученные слова:

- Пуссссть оссссвобожден будет разсссум его от похитителя! Десссструктум!

Первая темная молния устремилась к метке и, похоже, впиталась в нее. Гарри заметил, как рука дернулась, натягивая путы, но они оказались слишком крепки, чтобы Люциус смог освободиться.

- Пуссссть оковы, пленившшшие магию его, разсссбиты будут! Дессссструктум!

Появилась вторая темная молния, и змея метки, казалось, возжелала вырваться из кожи Люциуса. От увиденного Гарри затошнило, но он стиснул зубы и более громким голосом продолжил:

- Пуссссть узссы плоти, ссссоединившшшшие его с похитителем, рухнут! Дессссструктум! Дессссструктум! ДЕСССССТРУКТУМ!

Когда последняя молния достигла руки Люциуса, парень в ужасе увидел, как черная змея покинула кожу Люциуса, и начала медленно подниматься вверх, будто Темная Метка, если не считать того, что тень ее оказалась не зеленой, а черной.

- Деструктум! - заорал он снова, тыкая палочкой в нее. - Деструктум! ДЕСТРУКТУМ!

Он проорал последнее заклинание, и наконец черная тень взорвалась.

Парень едва дышал, но слышал только свое дыхание. Когда же он глянул на Люциуса, то растерялся, увидев, что мужчина лежит, зажмурив глаза, весь осунувшийся, напоминающий жертву множественных истязаний, его губы были все искусаны, а из уголка рта текла тоненькая струйка крови. Парень просто подскочил на месте, когда Северус рявкнул:

- Ремус, иди сюда немедленно!

Драко тем временем с обеспокоенным видом склонился над рукой своего отца и уже шептал заклинания.

Как только Ремус распахнул двери, Северус снова рыкнул:

- Не давай ему смотреть. Пусть он сохранит свои угрызения совести до следующего раза!

Гарри понял, что это говорилось о нем, только после того, как Ремус заставил его отвернуться от Люциуса со словами:

- Все потом, Гарри, сейчас тебе нужно сконцентрироваться на том, что ты должен еще сделать.

- Сконцентрироваться, чтобы заставить страдать еще двоих, да? - глухо спросил Гарри.

- Скорее, чтобы освободить их. Поверь, они предпочтут чуток помучиться сейчас, чем остаться в зависимости от Волдеморта.

- Чуток помучиться? Ты что, смеешься, Ремус? Не думаю, что этакая малость могла довести Люциуса до прокусывания губы до крови!

- Ты прав, - согласился Северус у них за спинами, - это явно чуть ли ни адская мука, но хоть бы она продлилась и несколько часов, я согласился бы, окажись уверен, что все подействует. Так что сейчас ты продолжишь со мной. Драко будет последним, потому как нужна его помощь для уменьшения боли после твоих действий.

- А кто уменьшит его боль? - тут же забеспокоился Ремус.

- Он сделает это сам, когда Гарри закончит, по твоему приказу. Но на этот раз он не сможет уменьшить боль во время действия заклинания. Ты хорошо рассмотрел положение, которое я заставил принять Люциуса?

- Неужели это так необходимо? - запротестовал Ремус. - Я достаточно силен, чтобы удержать Драко!

- Нет. Поверь, я долго думал и понял, что шевелиться нельзя. Ты со всей своей силой гарантировать этого не сможешь. Достаточно было бы ему застичь тебя врасплох всего на четверть секунды и все может пойти прахом. Не стоит рисковать, поэтому ты его зафиксируешь так же, как и меня. И не забудь снова наложить на Гарри заклинание, чтобы он мог чаровать, но меня не слышал.

Лицо Ремуса омрачилось, но он все же согласился, а потом сдержано спросил:

- Ты хочешь, чтобы я потом оставил этот зал?

- Северус покачал головой, добавив:

- Драко тебе потом напомнит.

- Гарри, ты продолжаешь стоять, отвернувшись, - сухо приказал Ремус. - Ты продолжаешь повторять свое заклинание, вкладывая в него все свою волю. Понятно? Ты сейчас действительно борешься с Волдемортом, делая это, не сомневайся даже на миг!

Убежденность, слышимая в словах Ремуса, побеждала сомнения и колебания Гарри. То, что он делает - необходимо для освобождения этих мужчин.

Он снова и снова повторял уже давно заученную формулу заклинания, как мантру, а затем решительно направился к Северусу, как только тот позвал его. Сконцентрировавшись на черной метке, так четко видимой на предплечье, он так и не смог посмотреть в лицо Северуса. И снова возобновилось зловещее шипение. Еще трижды Гарри видел, как темные молнии вылетали из его палочки, трижды рука Северуса вздрагивала от спазма мышц. И черная змея снова ринулась из предплечья, и опять ее пришлось уничтожать.

Но он знал, что должен сделать это, что нельзя потерять сосредоточение, нельзя сомневаться. И потому он безо всякого колебания отвернулся от Северуса, чтобы восстановить самообладание. Он чувствовал, как что-то ударило его по руке, и, подняв голову, он столкнулся с тоскливым взглядом Добби. Эльф шепнул:

- Хозяин Ремус хочет, чтобы вы съели все это, хозяин Гарри.

Безо всякого аппетита парень взялся за шоколад. Просто он понимал, что Ремус прав - ему понадобятся силы, чтобы справиться с еще одной меткой, меткой Драко.

Он старался не прислушиваться к шепоту, раздающемуся у него за спиной, не слышать тихих стонов боли. Сжимая руки в кулаки, крепче стискивая свою палочку в ладони, он опять начал бормотать формулу заклинания. Через несколько минут, когда он вновь сосредоточился на том чувстве отвращения, которое мог породить в нем только Волдеморт, он услышал, как Ремус приглушенно позвал его. Он повернулся, почти не отрывая глаз от пола, и поднял их только когда увидел скамеечку, зная, что рука Драко уже привязана к ней. И не ожидая разрешения, начал. Он уже мог предсказать даже малейшую реакцию белой руки, и ее вздрагивания вызывали тошноту. Но, стиснув зубы, он продолжал шипеть заклинание. И, наконец, когда третья змея взмыла в воздух, он заорал, не переставая шипеть, выплескивая с этим шипящим криком свой гнев от того, что ему пришлось заставить страдать тех, кого он начал ценить и, возможно, даже любить.