Поцелуй навылет - Фиона Уокер

Фоби уставилась в телевизор невидящим взглядом. Телеведущая Джуди Финниген улыбалась своей теплой, успокаивающей улыбкой и рассказывала телезрителям, что всю информацию о диабете среди детей можно узнать по телефону 0891.

— Я люблю Феликса, — неожиданно для себя сказала Фоби.

Джуди сообщила, что дешевле звонить после шести.

— Я люблю Феликса, — снова пробормотала Фоби. — О, черт.

— Мне кажется, что Фоби умышленно старается соблазнить Феликса по указанию Саскии, — сказал Дэн Портии, наклоняясь назад, чтобы позволить официанту поставить перед ними кофе.

Намеренно воздерживаясь от комментариев, Портия вежливо улыбнулась официанту.

Дэн снова посмотрел на часы. Он смотрел на часы очень осторожно, когда она отворачивалась, что в ходе обеда происходило все реже и реже.

— Что ты имеешь в виду? — уклончиво спросила она, взглянув на тонкий портфель, который стоял рядом с не менее тонкой лодыжкой. В нем лежали записки, которые она нашла в мусорном ведре. Портия почти чувствовала неприятный запах, выдававший их присутствие в плотно застегнутом итальянском кожаном портфеле. Она бросала на него беглые взгляды весь обед, но никак не могла решить, стоит ли показывать их Дэну.

— Ты сказала, что Феликс обошелся с твоей сестрой как последний негодяй. — Дэн говорил так, словно разбирал обвинение в измене. — Кроме того, они с Фоби близкие подруги, так?

— Нет, они никогда не были настоящими подругами. Саския безжалостно издевалась над Фоби в школе. Кроме того, Фоби была в Новой Зеландии во время ее романа с Феликсом, — спокойно объяснила она. — Она бы не распознала хитрых уловок Феликса. Фредди находилась в другом полушарии, когда все случилось.

— Фредди? — Дэн задумчиво улыбался.

— Да, Фредди — Фоби. Какая великолепная улыбка, — вздохнула Портия.

— Так зовут ее все Ситоны. Почему?

Портия поправила блестящий светлый локон, и теперь он закрывал ее серый глаз.

— Фредди? Очевидно, от фамилии Фредерикс. — Она тепло улыбнулась. — А потом она стала Фредди Крюгером.

— Из «Кошмара на улице Вязов»? — У него затрепетали ноздри от возмущения.

Какие у него красивые ноздри, заметила Портия.

— Да, это была семейная шутка, — солгала она. — Фредди часто проводила у нас каникулы. Она была немного странным ребенком — необычайно умная и сообразительная, но слишком робкая. Конечно, сейчас в это трудно поверить.

— Но почему «Фредди Крюгер»?

— Ну, — Портия погрузила палец с ногтем идеальной формы в свой капуччино и слизнула с него сливки очень розовым языком, — я бы не стала говорить об этом, если бы сейчас у Фоби были какие-то проблемы, но она сама теперь смеется над этим. У нее были… э-э-э… кошмары, — нашлась она.

— Понимаю. Бедняжка. — Взгляд Дэна смягчился.

— И она мочила кровать, — быстро добавила Портия, разрываясь между чувством вины за такую ужасную ложь и триумфом при виде такой великолепной реакции.

— Мочила кровать? — Дэн с отвращением рассматривал свой кофе.

— Совсем чуть-чуть, и мы все очень жалели ее, — участливо выдохнула Портия. — Сейчас она намного спокойнее, но боюсь, что прозвище «Фредди Крюгер» прилипло к ней. Даже члены семьи так ее зовут.

— Например, ее брат в Новой Зеландии? — Дэн стремился сменить тему разговора, очень стараясь не думать о полиэтиленовых простынях.

— Доминик? Я думаю, да. — Портия освободила еще одну прядь волос. — Он делает действительно неплохое вино, хотя по отношению к винам Нового Света я немного сноб, а ты?

— Нет. И Фоби не поддерживала никакого контакта с Саскией, пока она там жила? С Саскией и Феликсом? — настаивал он.

— Кажется, Саския ей писала. Она рассказывала о помолвке и обо всем остальном. Я полагаю, Фоби должна была стать подружкой невесты, бедняжка. Но она никогда не встречалась с Феликсом.

Портия отодвинула в сторону свой портфель и сделала маленький глоток кофе.

— Ты на самом деле веришь в то, что Саския попросила Фоби заставить Феликса влюбиться в нее, чтобы потом она причинила ему такую же боль, какую он причинил Саскии?

— А ты как думаешь? — Дэн загадочно улыбнулся, показывая безупречно белые зубы.

Продолжая смотреть на его зубы, она пожала плечами.

— Это слишком притянуто за уши, не так ли?

— Ты сам это сказал. — Не замечая, что она попалась на его удочку, Портия решила, что ей очень нравится его улыбка. Она была такой широкой, теплой и приветливой, как морской пейзаж в Западной Индиане.

— Но почему притянуто за уши? — Дэн задал ей вопрос с профессиональным спокойствием. — Все факты приводят к выводу, который я только что сделал.

Портия неожиданно поняла, что происходит.

— Возможно, это нетрудно задумать, — быстро сказала она. — Но это очень сложно выполнить. Феликс слишком умен, чтобы клюнуть на это.

— Но не настолько, чтобы не клюнуть на Фоби? — Дэн барабанил пальцами по краю своей чашки.

— Тебя она подцепила, а мне часто говорили, что у тебя самый острый ум среди тех, кто занимается корпоративным правом, — умышленно польстила она ему.

Дэн наклонил голову и улыбнулся опустошающей, не совсем скромной улыбкой.

Он тщеславен, с восторгом поняла Портия. Я пробью твою оборону, Дэн Нишем, быстрее, чем раскаленный гвоздь пройдет сквозь масло.

— Мы все иногда ставим не на ту лошадь, — мягко продолжила она. — И когда она проигрывает, то мы пытаемся придумать множество оправданий в стиле детектива, от допинга до коварных интриг, хотя на самом деле она просто недостаточно быстро бежала в нужном направлении.

— Я знаю. Извини. Во всем виноват мой подозрительный ум адвоката, — вздохнул он, отодвигая чашку в сторону и грустно рассматривая украшенный цветами столик. — Забудь, что я говорил об этом.

— Я понимаю, что тебе нужна надежда, — мягко сказала Портия. — Когда все кончено, мы еще долго храним ее вместе с фотографиями и памятными вещами. И время не лечит, а лишь усиливает боль.

Она задержала дыхание и решительно сказала:

— Тебе нужна новая любовница.

Когда Фоби позвонила Феликсу домой, то обнаружила, что дружески болтает с Диланом.

— Привет, дорогая. Как дела? Феликс сказал, что ты можешь позвонить, и я должен разговаривать с тобой, пока мы не засечем твой номер. Он обедает со своим агентом.

— Сюзи?

— С Пирсом Фоксом, этим хитрым парнем, который носит яркие галстуки, — засмеялся Дилан. Я не выношу его, потому что он липуч, как кошачья шерсть, и всегда что-то рекламирует.

По стремительному темпу речи и молниеносному остроумию Дилана Фоби догадалась, что он находится под действием травки или выпивки. Она надеялась, что в этом состоянии он не будет таким сдержанным, как раньше.