Школа на Роковой Горе - Яна Никитина

Промчались мимо башни Школы и наиболее оживленные районы Секторов, мелькнула под крылом Летуча зеркальная полоска воды. Зверь стремительно пошел на посадку. Внизу тонкими шпилями и ажурными башнями, величественными террасами из розовато - сиреневого и бирюзового камня вздымался к небу мой Радужный Дворец… Кружево арок и подвесных мостов, образующих замысловатую паутину, утопало в вечно - зеленых садах, рассеченных каскадами фонтанов. Ступени гигантской узорчатой лестницы спускались прямо в воду озера, в центре которого, на острове и раскинулась наша…хмм… резиденция.

Создавая это сокровище, я от души дала волю своей фантазии. Если оформлением внутренних помещений занимался по большей части Генрих, то за внешний вид замка отвечала исключительно я. В конце концов, этот остров был подарком, сделанным мне Анрио к нашей свадьбе.

С высоты птичьего полета Радужный Дворец напоминал трилистник, этакий символ триединства, для моих земляков теперь на веки связанный со знаменитыми Зачарованными. В Секторах же он мог означать что угодно - хотя бы Веру, Надежду и Любовь… В результате, во Дворце имелась центральная часть и три больших крыла. Одно из них, то, к которому вел единственных мост через озеро, считалось главным. Вместе с центральными помещениями это крыло представляло, так сказать, административную часть дома - всевозможные залы, галереи, приемные и салоны, библиотеки, кабинеты, курительные комнаты и даже казино.

И упаси Боги, никакой мрачности в оформлении и дизайне, как любят многие Ученики. Этакое сочетание лучших традиций средневековья, веяний модернизма и элементов fantasy. Идеальная резиденция для будущих королей…

Два других крыла были "домашними". Одно для нашего личного пользования, другое для гостей. А может, там поселятся наши дети, когда подрастут. Если им, конечно, захочется жить вместе с родителями… Здесь господствовали стили различных эпох - китайский кабинет, египетская гостиная, греческая столовая и даже турецкие бани… Настоящее путешествие во времени!

Ну чем ни сокровище архитектуры?

Впрочем, оказавшись внутри, я поняла, что несколько поторопилась с подобным заявлением. Пока меня не было, Генрих самым бессовестным образом "запустил помещение". Радужный Дворец встретил свою хозяйку гулкими сводами и мрачными пустыми коридорами. Хорошо еще со стен не свисала паутина, а в углах не валялись горы битых бутылок! Зато там и тут ощущалось явное присутствие домовых. Я поморщилась. Да, здесь явно нужна генеральная уборка. Мне эта шушара совсем ни к чему! Вопреки народному мнению толку от них кот наплакал. Зато убытков…

Генрих отыскался в одной из дальних комнат "домашнего" крыла - персидском будуаре. В комнате царил полумрак, и лунный свет, льющийся сквозь витражи на потолке, придавал восточной роскоши помещения почти фантасмагорические очертания. Пушистые ковры на полу глушили все звуки, и тихая песня гитары, переплетаясь с бархатистым голосом Анрио, казалась мелодией из сна, дивной и чарующей.

Генрих…

В лучших традициях персидских владык, полуобнаженный, он возлежал среди шелковых подушек, живописно разбросанных на низком овальном ложе. Время от времени музыка замолкала, и Генрих, поддерживая инструмент левой рукой, правой подносил к губам золотистый мундштук с прикрепленной к нему гибкой трубкой кальяна.

Я приподняла брови. Мой муж начал курить?!

Затянувшись пару раз, Анрио снова потянулся к гитаре. Тонкие пальцы затанцевали на струнах, рождая знакомую мне балладу о любви.

В мой старый сад, ланфрен - ланфра,Лети моя голубка.Там сны висят, ланфрен - ланфра,На всех ветвях, голубка.Ланфрен - ланфра, лантатика.Там свеж ручей, трава густа.Постель из ландышей пуста.Лети в мой сад, голубка.Мы легкий сон, ланфрен - ланфра,Сорвем с тяжелой ветки.Как сладок он, ланфрен-ланфра.Такие сны так редки.Ланфрен - ланфра, лантатика.Но слаще сна твои уста,И розы падают с кустаТебе на грудь, голубка.В моем саду, ланфрен - ланфра,Три соловья и ворон.Они беду, ланфрен - ланфра,Любви пророчат хором.Ланфрен - ланфра, лантатика.Свети прощальная звезда.Любовь последняя чиста.Лети в мой сад, голубка…

Судорожно вздохнув, я стремительно пересекла комнату и встала, нет, скорее рухнула перед мужем на колени. До боли вцепилась пальцами в его локоть и, как слепой котенок, ткнулась лицом в грудь.

– Ты простишь меня?…

Не вопрос. И не мольба. Что-то гораздо более личное, понятное лишь нам двоим.

Жалобно звякнула отброшенная гитара. Генрих сполз на пол, и осторожно, словно боясь разбить, притянул меня к себе на руки.

– Прости и ты меня.

Я удивленно вскинула голову. Его лицо было совсем близко, в нескольких сантиметрах над моим. Иссиня-черные кудри щекотали мне шею, топазовые глаза, казалось, заполнили собой весь мир. Весь… мир…

Но все же я не могла не заметить его напряженные, превратившиеся в тонкую линию губы

– Тебя-то за что? - мое изумление было совершенно искренним.

– За то, что нарушил клятву. За то, что обещал беречь и защищать, и не смог этого сделать!

Великие Силы! Вот уж чего я не ожидала… Он что же, мучается чувством вины?! Но Ученики не Боги! Он ничего не мог поделать…

Впрочем, на его месте я бы, наверно, чувствовала тоже самое. И убеждать его сейчас бесполезно. Я могу хоть до утра упражняться в красноречии, и все без толку.

Хотя можно сделать так, что бы он поверил…

– Анрио, - выдохнула я, покрывая поцелуями его лицо, - Это ты спас меня! Если бы мы не были мужем и женой, если бы в твоих жилах не текла моя кровь, моя Сила, я бы не смогла вернуться с той стороны. Ты выполнил свою клятву! Поверь…

Генрих еще крепче прижал меня к себе. Но если раньше в его объятиях ощущалась какая-то надломленность и страх, словно я вот-вот растворюсь в воздухе, то сейчас прикосновения мужских рук становились настойчивыми, почти властными. Как будто он хотел убедиться, что я действительно здесь, рядом с ним, и никуда не собираюсь исчезать.

Его пальцы заскользили вдоль моей спины, зарылись в живое золото волос. Губы коснулись моих губ, сначала робко, ищуще, потом смелее, с нарастающей жадностью. Время замедлило свой бег, и мир утонул в белом пламени.

Мне казалось, что я сгораю в огне, который вместо боли дарит восторг и наслаждение. Я уже почти не чувствовала горячих объятий Анрио, зато ощущала его тело как свое собственное. Открывая глаза, я не могла различить лица любимого, словно мы и впрямь стали единым целым. Я знала все его мысли, все желания… Полное слияние тел и душ. Что может быть прекраснее? Каждый рваный вздох, его и или мой, пробегал по телу волной обжигающей страсти, в которой мне хотелось раствориться без остатка. Каждое мгновение мир умирал и возрождался вновь. Каждое прикосновение было подобно откровению… Мне казалось, что я лечу на качелях, то вверх, к вершинам неземного блаженства, то вниз, в прохладную темноту, негу отдыха, без которой не взмыть к следующей вершине…