Повседневная жизнь в период оккупации - Борис Ковалев

Основная цель таких мероприятий была не только в пропаганде идей национал-социализма среди учителей и их воспитанников, но и в активном привлечении их на свою сторону. Для этой цели при городских управах стали создаваться специальные отделы, занимающиеся только проблемами детей и молодежи. Так, в функции Орловского отдела воспитания культуры и просвещения в 1942 году входило следующее: «Образование и воспитание молодежи, социальное обеспечение молодежи, физкультура и спорт, область работы — воспитание и забота о молодежи, охранение молодежи, попечение сирот, организация детских домов и надзор за ними, спортивные площадки и площадки для игр, физкультура».[651]

В большинстве общеобразовательных школ занятия возобновились с октября 1942 года. Непосредственной подготовкой к учебному процессу занималась коллаборационистская русская администрация. Она готовила здания, запасала дрова, обеспечивала учителей пайками. Но все вопросы по открытию новых школ и даже количеству учащихся в них нужно было согласовывать с немецкой комендатурой. Так, военный комендант Орла генерал Гаманн требовал ежемесячные отчеты от отдела народного образования со следующей информацией:

1) количество открытых школ с разрешением на четырехклассные школы, семилетки, специальные школы, техникумы;

2) количество восстановленных, но не открытых школ с указанием причины;

3) число учителей;

4) общее количество школьников;

5) число детей школьного возраста, которые не посещают школы.[652]

Особое внимание уделялось школьникам старших классов, в которых видели потенциальные кадры для отправки на работы в Германию.

Обучение в начальных школах по-прежнему оставалось бесплатным, на это в нацистской пропаганде постоянно обращалось внимание, хотя появились и частные школы для местной новоявленной «элиты» (например, в Дно) с углубленным изучением правил хорошего тона, немецкого языка и немецкой культуры.[653]

Немецкий язык занимал особое место в учебном процессе. Некоторые нацистские партийные руководители на начальном этапе войны были категорически против его распространения среди населения России. Бытовало мнение, что для унтерменшей, как для скота, достаточно знать несколько десятков приказов, которые им будут отдаваться, как собакам, германскими хозяевами.

После поражения немецких войск под Москвой и срыва плана молниеносной войны особую важность приобрел фактор стабильности в тылу вермахта. В условиях, когда решение многих острых проблем было переложено на коллаборационистов, возникла значительная потребность в людях, хорошо владеющих немецким языком. При школах стали открываться различные курсы по его изучению. Населению объявлялось о том, что «великий германский народ протянул свою братскую руку, и мы, не медля ни одной минуты, должны приобщиться к подлинной современной западной культуре, восприняв от германского народа его аккуратность, четкость и организованность в работе». Для большинства руководителей различных коллаборационистских служб посещение таких курсов при слабом знании или незнании ими немецкого языка было обязательным. В школах немецкий язык стал одним из основных предметов. Так, в орловских средних учебных заведениях его изучали со второго класса до выпускного, седьмого, четыре-пять часов в неделю.

Одним из направлений нацистской оккупационной политики было «взятие под контроль свидетельств германо-немецкого влияния на культуры местных народов и выявление элементов индо-германского происхождения в духе того или иного народа».[654] На Северо-Западе России, на территории, которая должна была войти в состав Третьего рейха, немецкие чиновники оперативного штаба «Рейхсляйтер Розенберг» опрашивали всех русских учителей, что они знают о наличии в их местности «германских следов». В конечном счете это привело к крупномасштабным археологическим раскопкам. Летом 1942 года под руководством немецких властей в местечке Над-Белье производились раскопки сопок под видом изучения исторических данных этой местности. На самом деле учительница торковичской школы Оредежского района Е. С. Булыго рассказала немцам, что в летописях упоминается о похоронах в этой местности князя Рюрика в золотом гробу. Раскопки, которые, естественно, никаких результатов не дали, продолжались свыше двух месяцев.[655]

На 1942/43 учебный год немцами были утверждены следующие праздники и каникулы для русских школьников: 24 декабря — 9 января — зимние каникулы; 19 января — Крещение; 15 февраля — Сретение; 7 апреля — Благовещение; 20 апреля — день рождения Вождя; 22–27 апреля — Пасха; 1 мая — национальный праздник; 3 июня — Вознесение; 12–15 июня — Троица. Учебный год должен был заканчиваться 31 июля, а начинаться 4 октября.[656]

Но даже и во время отдыха школьники подвергались определенной идеологической обработке. В дни каникул все учителя обязывались один или два раза в неделю в организованном порядке посетить с учениками ближайшую церковь. Они должны были проводить с учащимися «не только прогулки по окрестностям своей школы и всевозможные игры на свежем воздухе и в классном помещении, но и политические беседы о характере современной войны цивилизованного мира против жидо-болыпевизма».[657]

Во всех школах обязательно вывешивались портреты Адольфа Гитлера. Занятия начинались с «благодарственного слова фюреру Великогермании».[658] Все учебники были заменены. На Северо-Западе России для учеников 1–4-х классов за основу брались учебные пособия, изданные в Риге на русском языке в начале 1930-х годов. Те, в свою очередь, во многом являлись перепечатками с дореволюционных изданий, особенно «Родное слово» для первого класса.

Элементы воздействия фашистской пропаганды на учеников усиливались по мере их взросления. В первом классе это были портрет фюрера и статья «Гитлер и дети». Кроме этого, Домом просветителей рекомендовалось перед Рождеством проводить тематический утренник для детей пяти — восьми лет: «Как детей чекист советский чудной елочки лишил, но затем солдат немецкий детям елку возвратил». В образе Бабы-яги представал работник НКВД.[659]

В учебнике для второго класса не было ни одного упоминания о Германии или национал-социализме. Учащимся предоставлялась возможность знакомиться с русскими народными сказками, произведениями А. Ахматовой, В. Бианки, А. Блока, А. П. Чехова, К. Чуковского и других писателей. Основные темы книги — ребенок в семье, необходимость трудиться, красота природы, любовь к родному краю.

К третьему классу разница между «старыми» и «новыми» учебниками становилась все более заметной. Доминантой в использовании текстов русских писателей стало их отношение к Германии, к ее культуре, искусству, политическим деятелям. Именно этому посвящались отрывки из Д. Мережковского, И. Шмелева, В. Ключевского. Появились заметки о героях национал-социалистического движения — Шлагеттере, Хорсте Весселе, юных гитлеровцах.

Учебник для четвертого класса был разбит по творчеству авторов — А. Пушкина, М. Лермонтова, И. Тургенева, Н. Гоголя и других — и включал в себя рассказы о великих русских людях — М. Ломоносове, И. Репине, М. Глинке. По объему учебник был несколько меньше предыдущего. Это можно объяснить тем, что подготовленные программы предполагали знакомство со специальной литературой. Начиная с пятого класса, для этого отводились отдельные часы. Можно выделить три основных направления в содержании этих занятий — юдофобское, национал-социалистическое и антисоветское.

Уже на основе пособия для четвертого класса у учеников складывалось впечатление, что все более или менее известные русские деятели науки, искусства и литературы были антисемитами и германофилами (к их числу относили и здравствующих тогда Валентина Катаева, Михаила Шолохова, Михаила Зощенко).

Главное методическое указание сводилось к разъяснению учащимся всех классов, «кто является первым другом и злейшим врагом русского народа».

Биографии Адольфа Гитлера и истории национал-социализма посвятила свою книгу «Рассказы о германском вожде» Иоганна Гаарер. В ней подробно описывались «жизнь и борьба честного и трудолюбивого народа», деяния «совести нации — национал-социалистов». Всё негативное связывалось с «носатыми людьми с пейсами, картаво и с ошибками говорящими по-немецки».

Следующим этапом, рассчитанным на учеников 6–7-х классов, было ознакомление с «Протоколами сионских мудрецов» и книгой А. Мельского «У истоков великой ненависти (очерки по еврейскому вопросу)». По ним каждый учащийся должен был подготовить доклад.

Наиболее распространенными являлись темы: «Великий обман «отечественной войны»», «Еврейское засилье в современном мире», «Германский бунт и ответ мирового еврейства».[660] Поощрялось выступление учеников перед представителями как русской, так и немецкой администрации.