Танец с драконами - George Martin

– Что бы ни случилось, держись ближе к Арчу и помни – ты единственный, кто может заполучить девушку.

В это время астапорцы начали сближаться.

Живой или мёртвый, Король-Мясник смог застать Мудрых господ врасплох. Юнкайцы метались взад-вперед в развевающихся по ветру токарах, пытаясь привнести хоть какой-то порядок в ряды полуобученных рабов-воинов, а тем временем копья Безупречных прорывались через линию осаждающих. Юнкайцы могли потерпеть поражение, если бы не помощь их союзников, презираемых ими же наёмников. Гонимые Ветром и Рота Кошки оседлали лошадей в считанные минуты и нанесли удар по флангу астапорской армии как раз тогда, когда с противоположной стороны через лагерь юнкайцев прорвался легион Нового Гиса и столкнулся с Безупречными, копьем к копью, щитом к щиту.

Дальше была резня, но в этот раз Король-Мясник был по другую сторону тесака. Кагго сразил его. Прорвавшись сквозь королевскую охрану на своем чудовищном боевом коне, он раскроил Клеона Великого от плеч до бедра одним ударом своего кривого валирийского аракха. Лягушонок не был при этом, но очевидцы утверждали, что медная кольчуга Клеона разошлась, словно шелк, и из раны хлынула тошнотворная вонь и сотня извивающихся могильных червей. Клеон был давно мертв. Отчаявшиеся астапорцы достали его из могилы, надели на него доспехи и привязали к лошади в надежде ободрить Безупречных.

Падение мертвого Клеона положило конец битве. Новоиспеченные Безупречные побросали копья и щиты и обратились в бегство. Однако Астапор наглухо запер перед ними свои ворота. Лягушонок принял участие в последующей бойне, гоняясь верхом за испуганными евнухами в компании с другими Гонимыми Ветром. Не отставая от Громадины, он бил мечем направо и налево. Конный клин проходил сквозь толпу Безупречных подобно наконечнику копья. Когда они прорвались на другую сторону поля, Принц в Лохмотьях развернул отряд и повел его вновь сквозь живую массу. И только в этот раз Лягушонку удалось разглядеть лица под остроконечными бронзовыми шлемами и понять, что большинство было не старше его самого. «Зелёные мальчишки, взывающие к матерям», – думал он, но продолжал убивать. К тому времени как Лягушонок покинул поле боя, его меч был весь в крови, а рука так устала, что он едва мог поднять ее.

«И все-таки это не настоящая битва,– думал он. – Настоящая битва впереди, и нам надо бежать до того, как она начнется, иначе мы рискуем оказаться не на той стороне».

Этой ночью Гонимые Ветром разбили лагерь на берегу Залива Работорговцев. Лягушонку выпало первым стоять в карауле и его послали присматривать за коновязью. Геррис встретился с ним сразу после заката, как только над водной гладью засиял месяц.

– Громадина тоже должен придти, – сказал Квентин.

– Он ушёл искать Старого Костлявого Билла, чтобы проиграть ему остатки своего серебра, – проговорил Геррис. – Оставь его в покое. Он сделает всё, что мы скажем, хотя ему это вряд ли понравится.

– Верно, – самому Квентину жутко не нравилось, как обстоят дела. Плыть на переполненном корабле, мотающемся по воле ветра и волн из стороны в сторону, питаться чёрствым хлебом, кишащим долгоносиками, до беспамятства напиваться темным ромом, спать на куче заплесневелой соломы, вдыхать смрад чужих тел… Он ожидал всего этого, когда ставил свою подпись на куске пергамента в Волантисе, тем самым присягая на верность Принцу в Лохмотьях и поступая к нему на службу сроком в один год. Все это трудности, с которыми приходится мириться, неотъемлемая часть любых приключений.

Но теперь им предстояло совершить предательство. Юнкайцы привезли их из Старого Волантиса, чтобы они воевали за Жёлтый Город, но теперь дорнийцы собирались нарушить клятву и перейти на сторону противника. Это значило оставить своих новоиспеченных братьев по оружию. Гонимые Ветром не та компания, в которой хотел бы оказаться Квентин, но он пересек вместе с ними море, делил мясо и мед, сражался с ними бок о бок, травил байки с теми, чью речь понимал. И если все его россказни были ложью, ну что ж, такова цена дороги к Миэрину.

– Эта затея не сделает вам чести,– предупреждал их Геррис ещё тогда, в Купеческом доме.

– Дейенерис возможно уже на полпути к Юнкаю, вместе со своей армией, – сказал Квентин, проходя вдоль лошадей.

– Она могла бы выступить, – ответил Геррис, – но это не так. Мы слышали нечто подобное ранее. Астапорцы были убеждены, что Дейенерис идет на юг со своими драконами, чтобы снять осаду. Но она не пришла, и вряд ли её стоит ждать сейчас.

– Мы не можем знать наверняка. Нам нужно исчезнуть, пока мы не ввязались в битву с армией женщины, которую я должен взять в жёны.

– Подожди, пока доберемся до Юнкая, – Геррис указал на холмы. – Эти земли принадлежат юнкайцам. Здесь никто не захочет кормить или укрывать трёх дезертиров. К северу от Юнкая – ничейные земли.

Он был прав. Но Квентину всё ещё было не по себе.

– Громадина завёл слишком много друзей. Он знает, что мы изначально планировали бежать из отряда и найти Дейенерис, но ему явно претит мысль оставить людей, вместе с которыми он сражался. Если мы прождём слишком долго, создастся такое впечатление, что мы собираемся дезертировать накануне битвы. Он никогда не пойдет на это. Ты знаешь его не хуже меня.

– Когда бы мы ни сбежали, это будет дезертирством, – возразил Геррис. – Принц в Лохмотьях не жалует дезертиров. Он пошлёт охотников, и да помогут нам Семеро, когда они нас настигнут. Если повезет, отсекут только ноги, чтобы мы больше не смогли бежать. А если не повезет – отдадут Милашке Мерис.

Последний аргумент заставил Квентина задуматься. Милашка Мерис его пугала. Она была родом из Вестероса, выше его – без малого шести футов ростом. После двадцати лет, проведённых в вольных отрядах, в ней не осталось ничего милого – ни внутри, ни снаружи.

Геррис взял его за руку.

– Подождем. Ещё несколько дней, и всё. Мы пересекли полмира, потерпим еще пару лиг. Где-то к северу от Юнкая нам должно повезти.

– Как скажешь, – с сомнением сказал Лягушонок…

…но раз в жизни боги услышали его, и удача пришла к ним намного раньше, чем предполагалось.

Случилось это двумя днями позже. Хью Хангерфорд остановил коня подле их костра и сказал:

– Дорнийцы, вас требуют в палатку командира.

– Которого из нас? – спросил Геррис. – Мы все дорнийцы.

– Всех троих.

Угрюмый воин занимал пост казначея отряда до тех пор, пока Принц в Лохмотьях, уличив его в воровстве, не отрезал ему три пальца. Теперь Хангерфорд был простым сержантом.

«Что могло случиться?» До сей поры Лягушонок сомневался, что их командир имел какое-либо представление о его существовании. Хангерфорд поскакал прочь, лишив их возможности расспросить его о подробностях. Всё, что они могли сделать, это собраться вокруг Громадины и подчиниться приказу.