Фантастика 2025-138 - Владимир Владимиров

из хорошей довольно дорогой ткани, не новая и, на самом деле, на несколько размеров больше, которая надежно скрывала от посторонних глаз оружие, а еще походку, осанку, оточенные арами движения и пластику воина.

— Ты прячешься от Аурино?

Здесь сестра попала в самую точку. Он хотел потеряться. И пусть он сейчас на самой окраине двух государств и приграничные города — не Антаклиа и не Эфранор, но даже здесь могут быть случайности, которые сумеют разрушить планы и помешать его делам. Правда вопрос Элени заставил его внутренне сжаться, и он едва не застонал. Зачем было знать сестре во что, на самом деле, превратилась его жизнь.

— Понимаешь, малышка, у твоего любимого, доброго, отзывчивого и абсолютно безобидного братика, — Дим обезоруживающе улыбнулся. У Элени не смотря на всю свою ее серьезность и строгость губы тоже стали расползаться в улыбке, — в последнее время появилось много врагов. И чем реже мы будем напоминать друг другу о своем существовании, тем легче и приятнее будет жизнь каждого.

— Я слышала разговор Конна с Жданом. Он сказал, что тебе нужен напарник.

Бренна сегодня пришла чуть ранее обычного. Вообще, Дим и сам не понял, как сначала перестал раздражаться ее появлению, потом стал чаще выходить к ней, когда она метала ножи или стреляла из лука, потом разрешил присутствовать на его тренировках, а потом и вовсе как-то совершенно незаметно для него девушка стала партнером в их импровизированных боях. Или ученицей. Или то и другое сразу. Она, на самом деле, была не плохо физически подготовлена. Гибкая, сильная, ловкая, с хорошей реакцией и неплохими навыками.

Бренна призналась, что всегда мечтала обучиться мастерству боя, и что тайком делала это после окончания обязательных классов, так как отец был против.

— Возьми меня.

Дим внимательно посмотрел на девушку. Перебирая в уме возможных кандидатов из числа, которых ему предложил Конн и кого он знал сам, он никогда не думал, что это может быть женщина.

Впрочем, почему нет? Они нормально ладят друг с другом, она умеет общаться, да и в городе не растеряется.

Он окинул ее взглядом с головы до ног еще раз.

— У тебя есть приличное платье?

— Отлично выглядишь, — оценил Дим на следующее утро, — не ожидал такого, напарница. Как раз что надо.

— А как надо?

— Как зажиточная помещица в глуши.

Платье, некогда бывшее роскошным, сейчас было заметно потерто. Кое-где кружева поменяли цвет, а где и вовсе были видны более яркие пятна, которые островками выделялись на общем фоне.

Бренна недовольно фыркнула.

— Что есть. Ты бы мог что-нибудь нормальное сказать?

— Я и сказал, — невозмутимо ответил Дим, — у нас тобой не свидание, а дело. И именно для этого дела, ты выглядишь как надо. Садитесь, ларри.

Дим подал ей руку, Бренна едва коснувшись, взлетела в седло и выпрямилась, глядя на него сверху вниз.

— Все же странные у нас в стране обычаи, не находишь? — спросила она.

— Ты о чем конкретно?

— Нельзя подать девушке руку, чтобы помочь сесть на лошадь. При этом никто из мужчин не думает, как это карабкаться на спину существу, которое выше тебя, путаясь в юбках, и только и думать о том, как бы не свалиться на голову кавалеру, который стоит рядом и участливо смотрит.

— По тебе не скажешь, что тебе нужна чья-то помощь.

— Приходилось тренироваться, чтобы все выглядело легко и не весомо, как перышко, а то плюхнешься вот так на кавалера сверху всем своим весом, и тебя сразу обвинят в непристойном поведении.

Дим улыбнулся, залез в повозку, взял в руки поводья.

Бренна призналась, что очень волнуется оттого, что они едут в Мюрджен. Правда, держалась она молодцом, и оправдала возложенные на нее надежды. Димостэнис был доволен, что у него появился толковый помощник.

Каждый новый день приносил кучу новых забот. Один сэт незаметно перетекал в другой, и так день за днем. Первые утренние сэты пока Талла еще не освещала деревню и не выгоняла людей из своих домов, Димостэнис по обычаю уделял себе. Даже не себе, а своему дару. Каждый день он познавал себя, каждый день его умения становились прочнее, каждый день он продвигался вперед до намеченной для себя цели. Он познавал гармонию, и не только этого мира, но и внутри самого себя. Самое главное он понял, что надо перестать бороться с самим собой, такие победы не изменят сущности и никогда не приведут к созвучности с окружающим миром.

Димостэнис другими глазами начал смотреть на людей вокруг него и место, в котором он жил. Он пытался научиться принимать то, чего он уже имеет, желать этого. И перестать хотеть того, чего он был лишен.

Через какое-то время Дим начал замечать, что люди больше не избегают его. Наоборот, стали приходить к нему сами, спрашивать, что надо делать и как лучше быть в том или ином случае. Его слушали, и больше никого не надо было заставлять и навязывать свое мнение.

Бренна как-то сказала, что он сильно все изменил, когда привез огневики в деревню. Димостэнис надеялся, что все же это не так. Иначе это была бы самая легкая победа в его жизни. Легкие же победы слишком часто оборачиваются поражением.

После того как Талла начинала разбрасывать серебро по верхушкам деревьев, приходила Бренна, и они начинали их занятия, чуть позже присоединялась Элени. Потом оживала деревня, которая с каждым днем приобретала всю большую схожесть с растревоженным сонным ульем. Распахать поля в долине у реки, удобрить землю, увеличить поливы созревающей пшеницы, готовиться к предстоящему поводню и следующими за ним тяжелым минорам. Еще мельница, которая занимала много места в жизни каждого жителя деревни. Потому что, если у Энтони все получится, это станет настоящим прорывом и намного облегчит быт.

Все же дело не в огневиках. В надежде и в той движущей силе, без которой, как в этом часто убеждался Димостэнис, редко можно что-то изменить. Если же применить рычаг и указать направление для верности, то все очень даже начинает получаться.

С избранником сестры они больше не общались. Нет, виделись, конечно, каждый день. Вряд ли можно было этого избежать в маленьком поселении, но лишь издалека, кивая друг другу при встрече, но так и не обменялись больше ни словом.

Правда, все же было одно, что не давало ему жить спокойно. Не давало полностью забыться и погрузиться в свой мир, что тянуло назад. Димостэнис никак не мог перестать желать самого главного, чего его лишили.

Олайи.

Он не мог забыть ее. Чем больше