Ожидая рассвет - Дарья Бухарова

– Оставь, с ней ничего не случится. Её заберут, а сейчас поторопимся. Чувствующие ждут тебя, Разящий с Мыслью.

Тия крепче стиснула его руку. Маленькие пальцы дрожали.

"Не переживай, малышка, - повторял про себя Увлер. - Всё будет хорошо".

В окружении тераиков Увлер чувствовал себя неуютно. Никакие знания о том, что такейцы борются с Силой Ночи, потому что наделены к тому особенной чувствительностью, не мешали ему отчасти ощущать их дикарями. Лесное племя, которое сражается с Ночью успешнее Ордена Хранителей и Цитадели.

Страж поднялся на крыльцо и обернулся, пытаясь припомнить, в какой именно из множества рассыпанных здесь одинаковых хижин он оставил Тию с какой-то девушкой, не носившей никаких опознавательных знаков.

– Разящий, - окликнул его проводник с улыбкой, - с ней всё будет хорошо. Не переживай о ней.

– Я знаю, что у вас здесь есть её друг,… - начал Увлер, но его оборвали на полуслове.

– Спроси у Чувствующих.

Страж замолк, открыл скрипнувшую дверь и вошёл в светлые сени. Пахло чем-то горячим и безумно вкусным, Увлер сглотнул слюну и постарался выглядеть как можно более сдержанно.

– Ты можешь проходить, Разящий с Мыслью, - сначала он услышал женский голос, потом приподнялась вышитая занавеска, отделявшая дом от прохладных сеней. Увлер пригнулся, чтобы не удариться затылком, и вошёл. Женщина, лет сорока, в рубашке Чувствующей с плотно застёгнутым и даже поднятым воротником, хотя в помещении не было холодно, приветливо указала на невысокий стул, на котором Увлер едва сумел уместиться, чтобы со стороны не казаться нелепым. Конечно, сначала он поклонился всем сидящим в просторной комнате Чувствующим.

– Моя дочь позаботится о твоей юной спутнице, должно быть, ты действительно веришь в её выносливость, если берёшь с собой в такие путешествия, - продолжала улыбаться Чувствующая, отворачиваясь к стене. На столе у камина стояла большая посудина и рядом - несколько глиняных мисок.

– Эта девочка…

– Мы знаем, - оборвал его другой тераик. Всего их здесь было четверо, включая женщину, разливавшую ароматно пахнущий плов. - Пообедай с нами, Разящий, и расскажи, зачем ты пришёл. Твой путь тесно пересекается с путями, чёрными от Зла, нам будет важно знать всё, что ты скажешь.

Довольно зловеще это прозвучало. Пути, чёрные от Зла… И всезнающие такейцы вокруг. Чувствующая поставила перед ним тарелку и положила на стол деревянную ложку. Увлер и так не собирался отказываться, чтобы его не посчитали невежливым, но, почувствовав умиротворяюще-вкусный аромат, ещё сильнее ощутил свой голод.

– Я надеюсь, тебе понравится, особенно после долгой дороги, Разящий с Мыслью, - она села рядом на такой же низкий табурет и слегка подула в свою миску.

– Я думаю, ты хотел предупредить нас о Верховном Князе Эмералдмора?

– Верховном Князе? - Увлер замер, держа в воздухе ложку. - Вы знаете, что Эмералдмор уже вовсю развернул кампанию против вас?

– Мы знаем, что Таисмар Маттака Олема служит Хозяину Зла, - вздохнула Чувствующая. - А ты, кажется, не знал этого, Разящий?

Увлер опустил поднятую руку и помрачнел:

– Я… Мы не решили точно, кого винить в этой атаке и разделились. Одни мои друзья поехали в Мере'ар Маари, другие - искать Клинка Света. Я отправился лишь предупредить вас, что эмералдморцы, захватив внутрь себя добрую часть шавалинского населения, собираются воевать против вас.

– Мы предполагаем это.

– Это совершенно точно так. Их заставы совсем недалеко от ваших границ! - Увлер переводил взгляд с одного лица на другой. - Вы… Вы что-то предпринимаете? - с некоторым недоверием спросил он.

– Пока мы ждём. Но мы готовы к войне. Зря твои друзья поехали к Верховному Князю. Скорее всего, он убьёт их, - Чувствующий помоложе вздохнул, шумно втянул в себя обжигающий бульон из ложки и добавил. - Ты хотел принести нам новость, а сам узнал больше.

– Я… Я уже ничего не могу сделать, - вздохнул Страж. Бросаться вслед друзьям бессмысленно - они наверняка уже близки к Мере'ар, а может, и там.

– Не беспокойся. Если они убьют его, это будет хорошо. Если нет - слуга Зла всё равно ответит за свой выбор.

Увлер растерянно молчал.

– Ешь, Разящий с Мыслью, - улыбнулась женщина. - Твои друзья сделают всё, что сделал бы ты. А у тебя есть к нам вопросы, а у нас - к тебе. Ты был тем самым Стражем, что защитил от Карателя мальчика, обручённого со Светом.

– Сати! - негромко воскликнул Страж. Чувствующий, сидевший напротив, одарил его тяжёлым взглядом.

– Клинок Света поступил не мудро, но мы не будем его осуждать. Но ты расскажешь нам, что произошло, Разящий? Ты ведь уже знаешь, что мы были правы, и Зло вернулось за ним, несмотря ни на что.

Хотя Чувствующий и сказал, что они не собираются осуждать Гаранда Астиана за его выбор, он покривил душой. Тераики обладают положительной выдержкой и терпением, они предпочтут молчать, когда что-то их не устраивает, но при этом сделать тихо то, что считают нужным. Увлер не мог оценить такие действия, но такейцы тоже сражались за Свет, и они отступились от желания убить Сати, когда Клинок спас его… будто бы спас. Но теперь…

– Я знаю, - кивнул Увлер. - Я вам расскажу…

– Я должна увидеться с ним! Отпустите меня немедленно! - Тия, если ей вдруг хотелось, умела говорить очень громко и высоко, срываясь на визг. Это никогда не нравилось ни матери, ни отцу, ни братьям, но зато было очень действенным средством.

– Я не сказала тебе даже, что он в этой деревне, - девушка почему-то не торопилась ни отпускать её руку, ни повышать голос, просто удерживала на пороге, не выпуская наружу.

– Я знаю, что он здесь! Если вы меня не отпустите, я всё равно убегу!

Девушка вздохнула, но хватку не ослабила.

– Ты хочешь увидеть бросившего, осуждённого на смерть. Пока ты не попросишь Чувствующих, ты не сможешь это сделать, - спокойно объяснила она. - Я не провожу тебя к нему сама, это запрещено. С бросившими нельзя говорить, только Чувствующие…

– Мне всё равно! Он мой друг! - воскликнула Тия. - Что вы можете понимать?!

– Я думаю, Чувствующие позволят тебе. Я знаю того, кого ты называешь мастер Лимас. То есть, я его знала, когда была примерно в твоём возрасте, - девушка почувствовала, что Тия сопротивляется меньше, и осторожно отпустила её руку. Тия действительно не бросилась вон, хотя вполне об этом раздумывала. - Он больше любит свободу, чем порядок, и ценит личное больше общественного.

– Это неправда! - проворчала Тия.

– Расскажи мне о нём то, что знаешь ты, - попросила такейка. - Потом вернётся твой друг. Он помнит о тебе и о Лимасе и попросит за тебя, я ручаюсь.