Еретики Аквасильвы - Ансельм Одли

Затем мне как-то удалось обуздать поток силы. Вихрь кружился на одном месте. Небесный водопад, собранный со всего континента, заливал мой город. Я видел, как ветер снес крышу склада, в котором держали команду «Изумруда». Равенна сформировала вокруг моряков защитный пузырь из воздуха.

Капитан манты прыгнул вперед, схватил оружие у парализованного ужасом охранника и побежал открывать ящик с арбалетами, который Палатина и Илессель передали ему через окно, решетка которого была перепилена. Моряки разводили руками, удивляясь тому, что они были защищены от шторма. Сжимая оружие в руках, они побежали ко дворцу.

«Мы почти закончили», — заметила Равенна.

«Займемся Этлой.»

Вода на улицах поднялась на дюйм и выше. Мы начали гнать ее к Дворцовому кварталу. Расширив сознание во всех направлениях, я притянул к себе силу и направил ее на ворота. Черный вихрь сдвинулся с места и помчался через сад к дворцу. Он прошел так близко от нас, что я мог бы коснуться его, если бы вытянул руку. Стеклянные окна в сторожке и коридорах разбились, поранив солдат осколками. Ветер и вода ворвались в коридоры, разбрасывая воинов, как тряпичные куклы. Я видел сакри, погребенных под обломками мебели. Оружие и тренировка не помогли им выстоять перед нашей магией. Сила шторма бушевала в моем доме, ломая их тела и вращая в водовороте, словно обломки кораблей, потерпевших крушение.

Ворота сломались — бревна треснули под яростью мощных волн, катившихся с нескольких улиц. Вода затопила двор, аллеи и растения, посаженные когда-то моей матерью. Моя душа болела при виде этих разрушений, но другого выхода не было.

Внезапно я почувствовал, что контроль ускользает. Источник силы начал иссякать, и вихрь, управлявший потоками воды, исчез. Звено ума распалось.

Я оказался в полной темноте и позвал Равенну. Когда мне удалось открыть глаза, я понял, что лежу на крыше под проливным дождем. Надо мной склонилось злобное лицо — лицо разъяренного мага ума.

Мы так устали, что солдатам пришлось нести нас на руках. На верхней площадке лестницы меня и Равенну бросили на мокрый пол. Сакри грубо сорвали с нас плащи, связали наши руки и бесцеремонно потащили вниз. Каждый мускул моего тела болел от изнеможения, словно я не отдыхал неделями. Мне было трудно даже открывать глаза.

Нас провели мимо вооруженной охраны, стоявшей в коридоре. Я своими глазами увидел организованные нами разрушения. Даже краска на стенах была повреждена тем ураганом, который прошелся по дворцу. Ковры промокли насквозь. Ни один светильник не работал. Вдоль стен лежали раненые и мертвые солдаты. Мрак и сырость придавали этому зрелищу кошмарный вид. стоило ли убивать этих людей и разрушать дворец ради сохранения графского титула? Тем более что мы все равно потерпери поражение. Лучше бы я сбался им, когда они только приплыли сюда.

Сакри провели нас по боковым коридорам в тронный зал и втолкнули в небольшую дверь, которая располагалась за помостом. Яркое освещение ослепило меня на какое-то время. Когда мои глаза привыкли к свету, я увидел отчаяние на лицах апелагов и придворных, стоявших на коленях с правой стороны от трона. Их охраняли пехотинцы. Я заметил среди пленных Палатину и Илессель. На лице последней виднелись синяки и ссадины.

Нас сбили с ног и повалили на пол. Кто-то схватил меня за воротник, приподнял и поставил на колени.

Я увидел Этлу, сидевшую на троне отца. Слева от нее сто Мидий и жрец, лицо которого было скрыто под капюшоном Справа перед пленниками прохаживались трое инквизиторов Один из них, с внешностью сухопарого и злобного аскета, дер жал в руке витую плеть.

— Наконец-то мы поймали вас, еретики! — сказала Этла. — Вы сполна заплатите за то зло, которое сотворили сегодня.

Ее голос сочился ядом. Опрятная и богато украшенная одежда соответствовала сану. Она до мозга костей была Третьей помощницей Премьера. Я почти не мог говорить — сакри, стояв ший позади меня, слишком сильно натягивал мой воротник. Те не менее мне удалось прохрипеть:

— Мы сражались во имя Фетиды.

— Твоя богиня не поможет тебе, еретик.

— Он все еще граф Лепидора, — напомнил Лексан.

Этот округлый и самодовольный мужчина, с обманчиво добрым лицом и черными волосами, походившими на шерсть козла лучился от ощущения собственного триумфа.

— Ему недолго осталось носить графский титул, — откликнулся Мидий.

Его холодная улыбка обещала мне жестокое возмездие.

— Пока он не лишился титула, вы должны обращаться к нем уважительно, — возразил Лексан.

Я не питал иллюзий в отношении этого человека. Он прост не хотел, чтобы создалось впечатление вопиющего неуважения обращении Сферы с правителем клана. Он понимал, что если эт сейчас произойдет со мной, то когда-нибудь повторится и с ним.

— Тогда давайте лишим его титула.

— Мы должны действовать по правилам, — быстро напомнил Лексан.

— Да будет так, — поглядев на меня, сказала помощница Премьера.

— Ты никогда не была законопослушна, Этла, — презрительно произнесла Равенна. — Если только не рассчитывала получить выгоду.

— Молчать, негодница! — рявкнула помощница Премьера. — Завтра мы сожжем тебя на костре. Я не покину город, пока не налюбуюсь этим зрелищем сполна.

До меня донесся тихий стон ужаса, сорвавшийся с уст Равенны. Я взглянул на нее и увидел, как она закрыла глаза. По ее щеке покатилась слеза.

— Это незаконно, — крикнул я и тут же вспомнил, что помощники Премьера могли вершить суд по своему разумению.

Приговор, вынесенный Равенне, был несправедлив и ужасен, а я мог лишь ругаться в бессильной злобе.

— Мое решение продиктовано законами Рантаса, — ответила Этла.

Я не мог позволить им сжигать людей — тем более Равенну. Но у меня не было сил для дальнейшей борьбы.

В коридоре послышались крики, и в зал вбежал каламанский солдат. Не соблюдая положенных приличий, он испуганно завопил:

— Бежавшие из-под ареста моряки атакуют дворец!

— Заприте двери, — приказала Этла. — Завалите проходы мебелью и обороняйте прилегающие коридоры. Харом, установи на окнах огненный занавес. Пошлите людей за подкреплением.

Когда маг, которого звали Харомом, поднял руки и наложил чары на окна и двери, моя последняя надежда умерла. Жрецы могли защищать этот зал до прибытия подкрепления. Моряков зажмут с двух сторон и перебьют на руинах дворца. Равенну сожгут на костре.

Меня охватила тоска. Я едва не заплакал от отчаяния. Мы потерпели поражение, и ситуация была безысходной.

— Адмирал Кэрао, — сказал Мидий, — прошу вас призвать своих людей к порядку.

Выгнув шею, я посмотрел на затемненную часть помещения когда на окнах появился огненный занавес, стало гораздо светлее. Хэмилкар и Сэганта сидели в креслах слева от помоста. Оба выглядели мрачными и усталыми. Адмирал вообще не походил на того доброго и веселого офицера, которого я знал по прошлым дням. В зал вбежало около десятка сакри. Они внесли столы и сундуки, затем закрыли двери и начали возводить баррикаду.