Гоша Каджи и Венец Гекаты - Игорь Рябов

Итак, Своч разогнулся и, медленно повернувшись лицом к классу, решил ничего не скрывать от школьников. Просто он не видел смысла делать из происходящего за стенами замка тайну, тем самым подбивая учащихся на ее немедленное раскрытие. А он за добрый десяток лет преподавательской работы в Хилкровсе с легкостью раскусил особенности поведения студентов, тем более что сам точно таким же был еще недавно, закончив с отличием именно эту школу. Стоит только на горизонте замаячить хотя бы призраку загадки, как они дружно, но таясь друг от друга и особливо от учителей, немедленно ринутся ее разгадывать. И ничто на свете не сможет их остановить. Кроме как отсутствие самой загадки.

— У нас, преподавателей Хилкровса, появились нехорошие подозрения, что как минимум один шарк облюбовал для себя Сумеречный лес, недавно поселившись в нем, — буднично, словно о чем-то несущественном, проинформировал декан Даркхола. — Это, повторюсь, всего лишь смутные подозрения. Но их вполне достаточно для того, чтобы мы обеспокоились вашим с ним случайным столкновением, пока мы его не обезвредим. Лес периодически обыскивается, но лайттаки, как вы поняли, хитрые монстры. И если он сыт и не желает конфликта, то найти его лежбище крайне сложно. Вот поэтому вы должны уметь защитить себя. На всякий пожарный случай. — Серые глаза учителя сверкнули на миг стальным блеском. — И если я кого-либо из школьников застукаю около запретного для вас Сумеречного леса, то пеняйте на себя. Я лично, вот этими самыми руками, — Батлер их продемонстрировал: красивые, холеные и крепкие, — откручу неслуху голову и заспиртую, выставив потом на всеобщее обозрение в классе, чтобы других уберечь от глупости, переходящей границы разумного. Все уяснили?

Ученики дружно закивали головами, пока еще крепко сидящими на плечах. И поверили, что так и случится, как сказал Своч. А потому в гробу они видели этот Сумеречный лес вместе со всеми его жуткими обитателями. Да их теперь на аркане к нему не затянешь ближе, чем на пятьсот шагов. Один лишь Каджи нервно встрепенулся, напрочь позабыв про сон. Монстр бродит по чащобе, а ведь Мэри живет рядом с ней, на самой опушке. И по службе уже излазила этот мрачный лесок вдоль, поперек, по диагонали и зигзагом. Да она ж там каждый божий день бывает! Внутри у Гоши похолодело, и сердце облачилось в тесный ледяной панцирь. От глаз наблюдательного профессора Батлера не укрылась бледность, проступившая на лице одного из учеников. Какая разница, что не любимого? Вычислить причину растерянности парнишки — задачка со всеми известными и со шпаргалкой, написанной прямо у него на лбу.

— За сестру, Каджи, можешь не беспокоиться. Мэри как раз и пытается отыскать логово монстра, если мы не ошиблись в своих предположениях, и он осчастливил нас своим прибытием на новое место жительства. Когда они повстречаются, то, я так думаю, шарку крупно не повезет, и он запоздало пожалеет о своем неправильном выборе. — Некоторые второкурсники недоверчиво ухмыльнулись, представив миловидную Мериду и рядом страхолюдину лайттака с оскаленной пастью. — Зря лыбетесь, господа студенты. За все годы, что я здесь преподаю, Мерида Каджи оказалась самой лучшей выпускницей, на зубок изучившей нелегкое дело защиты от темных сил. Даже лучше всех учеников Даркхола, которые, казалось бы, обязаны знать именно этот предмет настолько хорошо, как никто другой. И не стану скрывать, что кое в чем девушка превзошла даже своего учителя, за что я ей премного благодарен. Значит, мои усилия не пропали даром, а наоборот произросли такими цветочками, — Своч расплылся в гордой лучезарной улыбке, сверкнув идеальными зубищами, — что лайттаку определенно не поздоровится. Можешь успокоиться, Каджи,[88] и…собирай портфель. Урок окончен! — громко объявил декан Даркхола, перекрыв зычный гул колокола.

Глава 22. Кому не спится…

Если[89] бы окончание уроков означало беззаботное ничегонеделанье в течение всего вечера, это было б классно! И настроение у парнишки наверняка улучшилось бы. Увы. Остаток дня предстояло проторчать за учебниками, наверстывая упущенное из-за болезни. Единственную мысль, гулявшую у Каджи в голове, с полным основанием можно было обозвать злорадной. Хорошо, что не одному предстоит страдать, Янка составит компанию в корпении над занудной теорией магии. А еще за ужином Гошу не отпускала тревога за сестренку, свернувшаяся клубочком около самого сердца и глухо оттуда порыкивающая на всех без разбору. Не помогли успокаивающие заверения профессора Батлера. Так же впустую старались друзья. Стоит заметить, что их увещевания прозвучали слишком уж обще и дежурно, совсем без старания. Да и продолжительностью не отличались. Погрузившись в пучину переживаний за близкого человека, парнишка без воодушевления тыкал вилкой в тарелку с салатом оливье, больше бездумно гоняясь за постоянно ускользающей неуловимой горошиной, чем поглощая пищу.

Баретто продолжал витать в заоблачных мечтаниях о тренировке, приближающейся с каждой минутой, которым он, похоже, вел внутренний отсчет. Слава Единому, что хотя бы вслух перестал о ней бубнить, треская вареные бобы с каким-то мудреным соусом. Аня устала быть связующим звеном, объединяющим на глазах трещавшую по швам компанию. И девчонка просто махнула рукой на их стремительно нарастающую разобщенность, когда каждый настолько глубоко погрузился в свои личные проблемки, что на чужие стало ровным счетом наплевать. Янка может быть и постаралась бы хоть Каджи растормошить и привести в надлежаще-бодрое состояние, да близняшке даже поесть толком и то не дали. Едва она успела проглотить пару ложек гречневой каши, круто прожаренной до золотистой корочки и обильно залитой молоком, как рядом с девчонкой нарисовалась, кто бы мог подумать, Олира.

— Чудно смотришься, — настолько торопливо заметила вейла, окинув беглым взглядом ядовитую зелень с синеватыми перистыми прожилками на голове близняшки, что никто из присутствующих рядом в результате так и не понял, где же она поставила ударение в первом слове. — Никак траур по собственной неудавшейся жизни подошел к концу? Давно пора, Янусик. Нам ли жить в печали? Пусть грусть-тоска всего лишь снится…

Лекс поперхнулась кашей от неожиданности и возмущения, смешавшимися в одну гремучую смесь, которая вот-вот рванет. Но обошлось, не рванула. Пока Янка старалась побыстрее прокашляться, чтобы ответить лахудре с подобающей случаю язвительностью, Луиза нагнулась к ее уху и что-то горячо зашептала скороговоркой. Удивление друзей стремительно нарастало по мере того, как выражение лица близняшки менялось со скоростью ветра. Поначалу оно было свирепым от невозможности сразу поставить на место чернявую прилипалу, в корень уже доставшую Янку и, ей хотелось думать, Гошу. Потом мордашка девчонки раскрасилась изумлением, настолько ярким, что оно одним махом заткнуло за пояс всеобщую ошарашенность ее друзей. А под занавес личико приобрело легкомысленную бесшабашность со смешливыми ямочками на щеках, окрасившихся легким румянцем.