Наизнанку - Евсения Медведева

— Папа, — я бросилась отцу на грудь, обвивая его шею руками.

— Я люблю тебя, — отец погладил меня по волосам и, чуть приподняв их, перекинул что-то через плечо. Я отпустила голову и увидела подвеску с большим бирюзовым камнем. — Я всегда буду рядом. У нас с тобой одна душа, один цвет глаз, но разные судьбы. Ты будешь счастлива.

— Я знаю, папочка, — поцеловала старика в колючую щеку и вновь обняла.

— Идем, а то у меня для тебя еще один сюрприз, — отец крепко взял меня за руку, так же, как держала Маша. Глупые… Они думают, что я сбегу от своего счастья?

Мы вышли на свет от факелов, и мое сердце, бившееся до этого, как сумасшедшее, остановилось. Просто замерло, упиваясь тем, что я видела. По двум сторонам стояли только самые близкие: Юлька, Марина с мужем, дядя Миша с женой, Куранов с дочерьми и женой, молчаливый Бояра; впервые увидела искреннюю улыбку Мары; Лазарев, который даже не пытался съязвить; Сизов, скромно переминавшийся на заднем плане. Все они были в светлом, будто старались слиться с песком воедино, не оттягивая на себя внимания. А в самом конце, под аркой из белоснежных цветов стоял он…

Олег

Я все это время не находил себе места, выкурив, кажется, не одну пачку сигарет. Казалось, что все происходящее — бред. Но продолжал ждать ее у поляны, которую начали украшать еще с утра. Большую территорию на берегу океана отгородили высокими вазонами с цветами, расставили столики и по периметру зажгли факелы. А я продолжал ходить по кромке воды, утопая босыми ногами в уже прохладном песке.

Все происходящее было чуждым мне, неведомым. Казалось, что меня и правда вывернули наизнанку, вытащив все то, что мирно спало много лет. И трепет, когда она рядом, и ревность, душившая меня, когда кто-то подходил ближе, чем того бы хотел я, и желание… Постоянное, необузданное желание, которое просыпалось с первыми лучами солнца и засыпавшее только под ее сдавленный стон. Ладони горели от необходимости постоянного контакта. Шелк ее кожи кружил голову, заставляя забывать обо всем. Яна…

Именно она, робко шагая по импровизированному коридору из родных и близких, шла ко мне, крепко сжав пальцы. Она смотрела прямо, румянец, коснувшийся ее щек, блеск глаз, припухлость губ, что она кусала едва заметно. Моисей остановился в шаге от меня и поцеловал дочь в макушку, чуть задержавшись, затем протянул мне руку и рывком прижал к себе, крепко обняв за плечи. Я чувствовал, как тот дрожал и почти не дышал, боясь расплакаться. Как только он отошел в сторону, где его ждала милая рыжеволосая женщина, я кивнул ему, благодаря.

— Привет, — прошептала она, робко коснувшись пальцами ладони.

— Привет, — хотелось перекинуть ее через плечо и убежать подальше ото всех. Спрятать и укрыть от посторонних глаз. Приходилось постоянно одергивать себя.

— Сегодня, на берегу океана, в окружении только самых близких, мы собрались не просто так. Нас сюда привела любовь. Настоящая, реальная и вечная… — женщина, вышедшая из-за арки, стала говорить тихо, вкрадчиво, будто боясь нарушить идиллию, окутавшую собравшихся на пляже. Гости подошли ближе и замерли, наблюдая за происходящим. Пары прижимались друг к другу, крадя у любимых короткие поцелуи. Даже одинокие глупо улыбались, наслаждаясь умилением.

— Я буду вечно рядом… — это были последние слова, которые сказал я перед тем, как Янка бросилась мне на шею. Ее тонкие руки так сильно сжимали, будто она старалась поверить в то, что все это реально. А я смеялся, чувствуя, как футболка намокает от града ее слез.

— Не заставляй меня рыдать! Пожалей моё мужское эго? — я гладил ее по спине, успокаивая дрожь.

— От тебя дождешься, — прошептала Яна и прижалась ко мне губами. Чуть солоноватые от слез, с ароматом кокоса и океана.

***

Мы сидели за столом и наблюдали, как танцуют гости, разбрасывая белоснежный песок в стороны. Все дамы были в длинных сарафанах, а мужчины в льняных брюках и белых футболках. Яна положила голову мне на плечо и легко пробегала пальцами по руке, замирая на обручальном кольце из черного золота.

— Кто это? — Яна вздрогнула, когда заметила, что вдалеке от толпы у самой кромки воды стоит отец, обнимая незнакомую женщину.

— А вот это мы сейчас и узнаем, — я потянул ее за руку.

— Стой, расскажи, — Яна старалась остановить меня, зарываясь пятками в песок.

— Прекрати, — я легко приподнял ее на руки и понес к уединившимся.

— Дочь? — Моисей резко обернулся, и мне на миг показалось, что он даже смутился, но не отпустил руку дамы. — Это Дарья Алексеевна…

— Витя, ну что ты… — женщина протянула правую руку Яне, до сих пор болтавшейся на моем плече. Я поставил жену на песок, наблюдая за ее реакцией. — Даша, просто Даша.

— Хм… — Янка пожала руку, внимательно рассматривая женщину. Она была уже немолода, но очень красива. Рыжие волосы аккуратными волнами спадали по плечам, подтянутая фигура, и лицо. Такое красивое и открытое лицо с серыми глазами. — Это ты мне отомстил, да?

— В смысле? — опешил Моисей, приобняв Дарью за талию.

— В смысле, как долго ты прятал от меня эту красоту?

Мы рассмеялись хором. Не смешно было только Яне, которая до сих пор поджимала губы, сверля папочку взглядом…

Яна

Олег украл меня прямо из толпы. Перекинул через плечо и понес прочь с освещенной поляны. Чем дальше мы отходили, тем звонче пели птицы, и ласковее шелестел прибой. Он посадил меня в машину и покатил по пустой дороге вдоль пляжа. Я не могла перестать смотреть на него. Такое красивое лицо, резко очерченная линия скул, мягкие губы, ровный нос, широкие брови, смягчающие колкий взгляд. Но когда он смотрел на меня, цвет глаз теплел и становился зеленым, как океан перед бурей. Буря жила у него внутри, вибрировала в его сердце, хрипела в его голосе. Его касания, когда нас окружали посторонние, были точными и требовательными, заявляющими свои права.

Но как только, закрывалась дверь нашего дома, он выпускал