Наизнанку - Евсения Медведева

сказал, куда везешь меня? И, вообще, Олег, так нельзя. Кто приходит домой в два часа ночи и говорит, что мы уезжаем? Я не предупредила деканат, да и на работе меня ждут дети. И Снежка пришлось соседке оставить, — Янка изо всех сил старалась сохранить равновесие, пересекая раскатанную в лед проезжую часть.

— А если ты не поторопишься, то мы вообще никуда не успеем. Регистрация закончится через три минуты, — я начал подталкивать ее, как только мы вышли на вычищенную привокзальную площадь.

Толпы людей двигались в разные стороны, слышались голоса, громкое монотонное бормотание диктора. До рассвета было еще далеко, но благодаря чрезмерно яркой подсветке невысокого здания аэропорта, темное полотно неба озаряли яркие вспышки. Новогодние праздники миновали, унося с собой ощущение волшебства и детской радости, возвращая людям уже забытое чувство обыденности и монотонной рутинной суеты. Вот и теперь толпы загоревших туристов толкались на площади, в поисках своего такси или встречающих. Самые отважные, исключительно по их мнению, стояли в шортах, стараясь не показывать вида, что кровь в венах уже застыла, а сердце вот-вот готово остановиться. Но нет, они гордо стояли, одетые в остатки курортной роскоши: шляпа с неширокими полями, яркие шорты и растянутая футболка, залитая разбавленным алкоголем из бара.

— Сам виноват, почему не дал Лазарю возможность отвезти нас в аэропорт? — Янка подергала меня за рукав, возвращая мое внимание к себе.

— Потому что он занят.

— Чем наш Сереженька может быть занят? А ты, кстати, заметил, что он стал какой-то… Блаженный что ли? Что-нибудь об этом знаешь?

Я улыбнулся, потому что Янка, орудуя внутренними чувствами заметила то, что творилась с Лазаревым. Конечно, знал. Видел все. Поэтому и заставил его заниматься поездкой, чтобы хоть как-то отвлечь. Знаешь, видишь, а как подойти, не понимаешь.

— У тебя есть еще несколько десятков людей, которые могут выполнить функцию таксиста. Не мог их привлечь? Черт! Я не позвонила папе, он голову мне оторвет!

Не мог, уж лучше тащиться с дальней парковки, чем лететь с навязчивым чувством, что твои планы теперь общеизвестны. Хотелось просто исчезнуть, не дав пищи для размышления врагам, а уж друзьям и подавно. Поэтому и собирались мы экстренно, как только я получил отмашку о готовности. И машину гнал по переулкам, стараясь не выезжать на главные проспекты, предпочитая прятаться в тени, где можно было быстро заметить «хвост».

— Не оторвет, он во Владике, вернется только завтра, позвонишь, как только долетим.

— Мог бы Куранова попросить… — не унималась Янка, проходя через рамку металлоискателя.

— Не мог, — я скинул чемоданы на ленту досмотрового аппарата и вывалил документы, бумажник и ключи на столик у инспектора безопасности. — Привет, Саша.

— Привет, я думал, что вы уже не полетите, — сотрудник полиции, появившийся из-за спины инспектора, взял меня за плечо, отводя от личного досмотра. Как только мы отошли подальше, мы обменялись рукопожатиями. — Я вас зарегистрировал, идем.

— Почему ты меня не представил? — зашипела Янка, повиснув на правой руке, потому что Саша взял один чемодан, изрядно облегчив мою ношу.

— Потому что ты больше никогда не увидишь этого человека. И, вообще, сегодня ты слишком разговорчива. А еще вчера спала весь день, даже не заставила смотреть перед сном очередную слезливую драму, — Янка сморщила нос и отвернулась, демонстрируя недовольство. — Кстати, я тут заметил чек на покупку телевизора. Яна Викторовна, кажется, мы с тобой обсудили, что в спальне телевизора не будет. Там спят и любят друг друга, а не смотрят «ящик».

— Так, тут ждите, — Саша скрылся за прозрачными воротами таможенной зоны.

Яна даже не смотрела в мою сторону, мило хмурилась, показываю всю степень своего раздражения. Она была сегодня в спортивном костюме винного цвета, глубокий капюшон скрывал ее лицо почти полностью. Зеркальное стекло очков было заляпано капельками растаявших снежинок, еще не успевших высохнуть в тепле здания. Раскачиваясь, она переводила взгляд на что угодно, кроме меня, затем облизала пересохшие губы и перебросила своё негодование на большую замшевую сумку, где пыталась что-то найти. Но я-то знал, что это был гиблый номер. Вот и сейчас, она вытаскивала расческу, резинку, бутылку воды, шоколадку, но никак не могла найти то, что нужно. Бросив чемоданы, я одним рывком притянул к себе Яну. Она громко выдохнула и расслабилась, прижимаясь ко мне. Я чувствовал ее дрожь и частое сердцебиение. Тонкие пальцы с силой вжались мне в грудь, впиваясь длинными ногтями в кожу. Она делала глубокий вдох носом и замирала.

— У меня стойкое ощущение, что мы от кого-то убегаем, — прошептала она, зарываясь лицом в мое пальто.

— Нам не от кого больше бежать, а от себя я уже набегался. Поэтому прекрати и расслабься. Тебе нужен отпуск и мне он очень нужен.

— Идем, — Саша схватил чемодан и провел нас мимо таможни в зал регистрации. — Вот ваши посадочные, багаж оставьте тут, я его оформлю. Приятного полета.

— Олеж, а у тебя везде есть знакомые?

— А что? У тебя есть проблемы? — я рассмеялся и обнял ее, пока мы поднимались на эскалаторе в сторону пограничных кабинок.

— Нет, но теперь я знаю, к кому нужно обращаться в случае чего, — впервые за день она рассмеялась. Я выдохнул, пропуская в грудь нежные нотки ее смеха.

— Не будет таких случаев.

— Почему?

— Потому что их просто не будет, — я подтолкнул ее в сторону открытой кабинки.

Яна

Полная женщина в синей форме оторвала глаза от монитора.

— Здравствуйте, ваш паспорт.

В моем горле пересохло, а руки машинально стали шарить по карманам. Извилины заработали, как старый часовой механизм. Я помнила все, что складывала в чемодан, но не помнила главного — «Где, мать его, мой паспорт?»

Но не успела я продолжить свою мысль, как что-то со звонким шлепком упало прямо перед моим носом.

— Простите, моя жена такая забывчивая! — Олег перегнулся через металлическое ограждение и ободряюще потрепал меня по голове.

— Наскалова Яна Викторовна, — монотонно произнесла женщина, звонко стуча по клавиатуре.

Эти удары были настолько громкие, что мне захотелось закрыть глаза и скатиться по стеклянной стене кабинке, но я не могла. Не могла оторвать взгляда от родных