Падение ангела - Лана Шэр

том, что некоторых девушек можно вернуть домой? Тогда почему мы этого не делаем? Ведь их нужно спасти!

Я просто не могу усидеть на месте после слов Марка, но он не разделяет моего энтузиазма и я осекаюсь, напряжённо глядя на него.

— Алана, — вновь тон, который бы можно было использовать по отношению к ребёнку, — Это не то, чем мы должны заниматься. Чем должен заниматься я. Моя задача отыскать твою сестру, закопать каждую суку, решившую так грязно следить на моей территории и навсегда закрыть этот вопрос. Всё остальное в план не входит.

Не может быть. Просто не может. Я не верю, что он может так легко говорить о настолько ужасных вещах. Не верю, что может быть таким жестоким. Узнать, что семьи, страдающие от исчезновения дочерей, сестёр и племянниц сходят с ума в тот момент, когда девушки в одном сними городе — это немыслимо. Узнать и ничего не сделать!

— И пока ты не начала читать мне морали, я напомню тебе, что я не твой сраный детектив и если ты вдруг решила сделать меня героем, то я тебя разочарую. Я далеко не герой, детка.

Мне становится мерзко от происходящего и всё хорошее, что периодически всплывает у меня по отношению к Марку вмиг омрачилось напоминанием о том, кто он есть на самом деле. Убийца и преступник.

И что бы между нами ни происходило, это не делает его другим человеком.

Дальнейшая дорога проходит в молчании и когда мы подъезжаем к больнице, я выскакиваю из салона ещё до того, как Марк успевает окончательно притормозить.

Чувствую, как в несколько шагов мужчина настигает меня и надеюсь, что ему не придёт в голову меня сейчас коснуться, потому что меня может стошнить. К счастью, он просто следует за мной и когда мы оказываемся у палаты Роксаны, он остаётся снаружи, отходя с одним из охранников и, вероятно, узнавая, всё ли было в порядке.

Оказавшись внутри, я снова окунулась в атмосферу тяжести и вины. Все мои личные переживания отступили и я села рядом с бледным измождённым телом подруги, осторожно взяв её за руку и прислушиваясь к писку разных датчиков, к которым она была подключена.

— Привет, милая, это я, я снова здесь, — обращаюсь к ней, надеясь, что всё же сквозь туман от обезболивающих и прочих веществ, которыми её накачивают день за днём, подруга слышит меня.

Где-то я встречала информацию о том, что люди, находящиеся в коме, после пробуждения рассказывали о том, чем делились с ними те, кто навещал их. Поэтому слабая надежда на то, что подруга ощущает мою поддержку, поддерживала и во мне жизнь.

— Выглядишь уже намного лучше, — вру, но об этом она никогда не узнает.

Какое-то время сижу молча, нежно гладя Роксану по руке и смахивая слёзы, катящиеся по щекам. Где-то в глубине души я боялась, что каждый день может оказаться для неё последним и меня съедала тревога от того, что каждый наш такой разговор в одну сторону будет финальным, а я так много хотела ещё сказать.

И, не задумываясь и не планируя этого, я просто начала говорить.

— Помнишь, как в шестом классе ты узнала, что старшеклассник, в которого я была влюблена, целовался с девчонкой из колледжа? Ты сразу рассказала мне об этом и показала фотку, сказав, что этот лопух выбрал её потому что у неё уже есть сиськи и он не достоин того, чтобы я по нему убивалась? — ухмыляюсь, пока перед глазами кадр за кадром сменяются истории того, где Роксана оказывалась для меня действительно самой лучшей и настоящей подругой, — Знаешь, я так сожалею о том, что наговорила тебе. Я повела себя как настоящая идиотка. Мне не следовало в том звонке говорить с тобой так, будто ты какая-то предательница, а я бедная жертва. Нужно было нормально поговорить, выяснить, спросить тебя, прежде чем обвинять. Но я тогда все решила сама. Обида заволокла мне глаза и я… Прости меня, Рокс. Я совершила ошибку. И из-за моей оплошности ты сейчас здесь. Я боюсь представить что тебе пришлось вынести, моя дорогая, — захлёбываясь слезами, я продолжала говорить, пока слова бесконечным потоком изливались из меня, высвобождая душу, — И никогда не прощу себя за это. Но клянусь, я своими руками отомщу каждому ублюдку, который посмел с тобой это сделать. Они будут страдать, я об этом позабочусь. А ты поправишься. Ты выкарабкаешься, потому что ты должна жить, ясно? — мой голос срывается на хрип и я подношу ладонь Роксаны к губам, — Должна, слышишь? Не оставляй меня, прошу. Без тебя я не справлюсь. Нас столько всего ещё ждёт впереди. Ты продолжишь петь. Будешь известнее Леди Гаги и Бейонсе, ты же знаешь? Прошу, Рокс, только держись.

В этот момент показатели на приборах изменили своё звучание и я увидела, как губы подруги совсем немного зашевелились.

— Рокс? — зову её, от растерянности подскочив на месте, — Рокс, я здесь. Ты меня слышишь?

Хочу позвать врача, но не могу позволить сделать себе хотя бы шаг в сторону от подруги. Мне показалось, что она хочет что-то сказать, поэтому я наклонилась к ней, чтобы попытаться расслышать.

Сперва это было бессвязное мычание, и я нажала на кнопку вызова персонала, чтобы они смогли позаботиться о ней. Дать воды или что-то вколоть, ведь раз она очнулась, то это хороший знак, верно?

Нажав на кнопку, я вновь пригнулась к лицу подруги, нашёптывая успокаивающие слова.

— Всё хорошо, милая, сейчас придёт врач или медсестра, они знают что делать. Сейчас тебе помогут.

— Я з… я зн…

Немного морщусь, не имея возможности разобрать что пытается сказать мне Роксана, а в коридоре уже слышатся шаги и разговоры людей. Вероятно спешащих к нам на помощь, чтобы сказать, что всё в порядке.

— Я… зн… знаю…

— Пожалуйста, не напрягайся, сейчас станет легче, — провожу ладонью ей по макушке, как бы прося расслабиться, но показатели начали пищать всё сильнее и я напряглась.

— Я… знаю… г…где… она, — едва слышно, почти неразличимо произнесла Роксана, после чего в палату влетели несколько медсестёр и врач, а меня спросили что случилось.

В растерянности я рассказала о том, что в один момент приборы запищали активнее, а подруга попыталась заговорить, после чего медсёстры принялись проводить какие-то манипуляции, но по их виду было ощущение, что что-то не так.

— Вам нужно выйти, — одна из девушек подошла ко мне и вежливо подтолкнула в спину, но я не двинулась с места.

— В чём дело? Ей лучше? То,