Как исправлять ошибки (СИ) - Алексей Веселов

– Не могу!

– Можешь!

– И не стану! Он у тебя не маленький! Сам влез в передрягу, хоть и не без твоей помощи!

– А я‑то тут при чем?! – удивление в голосе учителя было почти искренним.

– Учить его нормально нужно было! – с этим сложно не согласиться.

– Сам всему научится! – и это нам знакомо.

– Вот пускай и в покер играть поучится! – о, а вот это уже что‑то новенькое!

– Ни за что! – уж кто бы сомневался.

– Тогда пусть все эти дармоеды так и живут в твоей башне! – ой, а вот это он зря сказал.

– Сам ты дармоед! Лизоблюд! Подхалим!

– Склеротик! Тупица!

– Зайценосец убогий!

– Оракул глухонемой!

Я перестал вслушиваться в оскорбления и повернулся к Творожку. Кот неотрывно смотрел на меня.

– Сыр, скажи честно, это то, о чем я думаю?

– Не знау‑у‑у‑у! – испуганно провыл кис.

– Эй, вы о чем? – тут же навострила уши леди Кида, и все остальные с любопытством уставились на нас.

– Сыр?

– И знать не хочу‑у‑у‑у! – продолжал утробно ныть кошак, задом пятясь от заинтересованных слушателей.

Напрасно он так. Не то направление выбрал. Одним плавным движением, словно и не вставая со стула, вампир метнулся к клетчатому безобразию и подвесил его за шкирку на своих цепких пальцах.

– Колись, хвостатый! – потребовал он, сверкнув на Сырка клыками.

– Прав Аль, изверг! Нельзя‑у! Нельзя‑у‑у‑у‑у!

– Что нельзя‑то? – фыркнула драконица. – Сначала объясни, а потом уже вместе решать будем. Ты здесь не царь и бог, не тебе одному за всех думать!

– Нельзя‑у‑у‑у‑у‑у! – продолжал истерить Сириус, и я решил вмешаться.

– В покер мне играть нельзя, как я понимаю. В Звездный.

– Что?! – неожиданно вскинулся Эрмот. – Только не говорите мне, что он на самом деле существует!

– Интересная новость! – Винсент прищурился.

– Дйс‑с‑ствительно! – поддержала его Киниада, и эльф заинтересованно сверкнул глазами. Только Лера и Тим недоуменно переводили взгляд с одного на другого.

– И зачем им пришло в голову, что ты должен играть в эту опасную игру? – очень серьезно поинтересовался граф.

– Опасную? – хором переспросили все посвященные, включая меня.

– Ну… – Делимор замялся, – я так слышал…

– Чушь! – отмахнулась драконша. – Запретную – да, желанную – да, труднодостижимую – это уж точно. Но опасного в ней ничего нет. Мне папа рассказывал.

– Так зачем? – не сдался Эрмот, и мы переглянулись.

Действительно, что это за проблему старички обсуждали, что Шимми посчитал Звездный покер единственным выходом? Переглянувшись, мы снова навострили уши.

– Забудь! – вопил ректор. – Никто тебе в этом не поможет!

– Ты можешь, но не хочешь! – вторил ему Аль.

– Я и сам не умею!

– Врешь!

– Не вру! Только Велиал может наделить способностью ходить по мирам!

– Я не позволю мальчику иметь дело с этим подонком!

– Не смей так говорить о величайшем темном маге! Ты никогда не умел ценить чужое могущество, Аль! За то тебя коллеги и не любят!

– Да сдалась мне их любовь! По‑твоему, я должен возлюбить Велиала, даже если мальчик проиграет?!

– А он проиграет, потому что ты ничему его научить не способен!

– Ходить по мирам? – задумчиво произнес Винсент за нашими спинами. – Так вот в чем твой приз, Ася. Через зеркало да в чужой шкурке за Темным властелином не побегаешь. Похоже, если нет другого выхода, тебе действительно придется играть.

Ответить я не успел. Жуткий грохот и нечеловеческий вой на два голоса возвестили о том, что два старых мага нашли‑таки в моей тихой и безопасной комнате какое‑то смертельное оружие.

Глава двадцать девятаяВРЕМЯ СОБИРАТЬ КАМНИЭрмот(Kagami)

Это было странное ощущение. С одной стороны все происходящее казалось фарсом, нелепым нагромождением абсурда – так думал граф Делимор, воин, мститель и заговорщик, а с другой – это было весело и совсем не страшно, по мнению Эрмота. Поскольку этого самого мнения последнего граф Делимор уже давно не спрашивал, то его настойчивое хихиканье в собственной голове изрядно раздражало и мешало мыслить здраво. Причем настолько, что пару раз граф ловил себя на том, что здраво мыслить ему как‑то совершенно не хочется. Да и ни к чему это, как‑то. Вообще все было не так. Неправильно было. Как тогда, в детстве, когда страшное чудовище в Алых доспехах, уничтожившее всю его семью, вдруг оказалось внимательным и любящим отцом, не гнушавшимся отвечать на бесконечные "почему" и целовать разбитые коленки.

Поставив перед собой цель отомстить бессмертному императору, лорд Делимор – преданный слуга короны, один из лучших бойцов отряда Невидимых‑в‑бликах, первый кандидат на владение Алыми доспехами – неутомимо искал слабые места в системе, которой служил, и более всего – в магии доспехов. Ни о чем другом граф не помышлял. Наивный, восторженный, влюбленный и любимый студент Академии Эрмот, сын герцога Харвилла, ушел в небытие, уступив место расчетливому, хладнокровному, а порой циничному и жестокому, лорду Делимору. Придирчиво и кропотливо отбирая союзников, он, тем не менее, никому не доверял до конца, верил с оглядкой, и уж тем более не стремился раскрывать душу перед своими соратниками из подполья. Эрмот пробуждался, лишь когда Делимор засыпал. Его искренние ужас и отчаянье, боль утраты и жажда справедливости приносили утром головную боль сродни похмельной, железный привкус во рту и новый виток одержимости местью. Эти сны о предательском убийстве отца и ни в чем не повинной Кристы, о кровавых жертвоприношениях и фанатичных жрецах, о карательных экспедициях, не щадивших ни детей, ни женщин, служили тем стержнем, на котором держалось его упорство в достижении цели. Но гораздо хуже были сны о счастье, когда отец появлялся перед ним улыбающимся, а Криста нежной и страстной. Тогда, проснувшись, он подолгу не мог вспомнить, кто он, где находится и зачем живет. Эти сны приносили боль в никогда не заживающей ране на сердце. И тогда, глядя на свое отражение в зеркале, он не мог понять, кому принадлежат сияющие янтарные глаза на строгом, изуродованном шрамом лице, обрамленном белоснежными волосами, а привычная маска бесстрастия начинала дрожать и плыть, стекая расплавленным воском, обнажая черты человека, которому Делимор запретил существовать.

И вот, в одночасье все изменилось. С того момента, как вампир протянул ему руку, а лысый паренек с наивными глазами улыбнулся и вежливо поклонился, Эрмот, словно очнувшись от семи лет спячки, снова почувствовал себя живым и больше ни на минуту не покидал сознания, продолжая, тем не менее, прятаться за холодным образом лорда Делимора. Но и лорд Делимор больше не мог похвастаться прежней уверенностью в себе и отстраненностью. Власть страха перед его непревзойденным мастерством бойца, благодаря которой он всегда держал окружающих на расстоянии, почему‑то совершенно не действовала на открытую, в большинстве своем дружелюбную и совершенно не геройскую компанию навязанных ему соратников. Уж сам факт того, что не он сам набирал себе команду, выводил из себя Делимора и заставлял трепетать сердце Эрмота азартом и любопытством.