Закалка клинка - К. Паркер

Неожиданно мастер, стоявший по колено в грязи, торжествующе вскричал «Вот оно!» с облегчением и радостью, достойными счастливого мужа, чья супруга только что разродилась сыном. Команда людей, заправлявшая осью, налегла на веревки, направляя древко в отверстие колеса. Оно пошло потрясающе легко. Теперь кузнецам останется только закрепить конструкцию – вряд ли это может не удаться, подобные вещи каждый день проделывают с осадными машинами, а за время осады кочевники на этом собаку съели. Еще насадить ветровое колесо – с помощью тех же мулов, – но тут помешало непредвиденное обстоятельство.

Очевидно, они начали не с того колеса. Как только лопасти коснулись воды, водяное колесо начало вращаться, и вместе с ним ось. Жизнь команды, державшей ветровое колесо на весу, немедленно осложнилась – его стало почти невозможно удерживать, куда уж там направлять. Насадить огромное колесо даже на неподвижную ось было делом нелегким! А требовать чтобы это совершили с осью, делающей каждую минуту под девяносто оборотов, было бы неимоверно трудно. Ментакай выругался сквозь зубы.

– Мое обычное везение, – пробурчал он. – Смотрите, теперь они совершенно уверились в своей правоте и вот-вот разнесут машину на куски. И ведь даже не вздумают попробовать еще раз!

Темрай нахмурился.

– А может, разнести ее на куски – самый правильный выход? – громко спросил он. – Никогда не узнаешь, пока не сделаешь.

– И вы туда же, – пробормотал Ментакай. – Обычная ошибка – совершать поспешные поступки, не обдумав последствий. Поди рассуди потом, кто был прав!

Слова, которые могут быть применены к любому роду деятельности, подумал Темрай, в том числе и к осаде городов.

– Полагаю, нужно начать сначала, и на этот раз в правильном порядке. Прикажите вытащить водяное колесо, снять с оси и сначала насадить ветряное. Потом – опять водяное.

Однако вытащить водяное колесо из реки оказалось куда труднее, чем его туда опустить. Сложность состояла хотя бы в том, что колесо вращалось как сумасшедшее, и приближаться к нему было опасно.

«Наверняка совет начался, сейчас уже за полдень, – вспомнил Темрай. – Ну и пусть. Они отлично могут посоветоваться без меня, ясно же, что у нас нет ничего нового сказать друг другу».

А тут насаживали ветряное колесо, все прошло с изумительной легкостью – похоже, впрок пошли предыдущие ошибки. Однако вторая попытка насадки водяного колеса не принесла удачи – несколько веревок перетерлось и разом оборвались, сломался один из кранов, работников по пояс окатило водой от большого груза, с высоты свалившегося в реку. Механики начали выходить из себя, зрители отпускали ехидные комментарии. Раздался общий вздох облегчения, когда наконец водяное колесо начало вращаться, а ветряное – повторять его движение. Это был настоящий успех, больше, чем успех, – достижение, оправдавшее затраченные усилия.

– Назад! – раздался чей-то истошный крик, но к моменту, как рабочие сообразили, что происходит, было уже поздно. Три огромных камня, пущенных требушетом с угловой башни, просвистели в воздухе и приземлились; один – в реку, подняв огромным всплеском фонтан брызг до самого неба. Второй – прямо на водяное колесо, раздавливая его в щепы, разнося козлы, ломая пополам ось и размазывая тело Ментакая по тому, что осталось от его проекта. Третий камень упал в самую середину толпы зрителей, убив мужчину и женщину и придавив ноги мальчику-подростку.

Казалось, шок от произошедшего будет длиться вечно. Наконец гробовую тишину прорезал женский визг, несколько человек бросились к камню, придавившему мальчика, и принялись толкать его что есть силы; остальная толпа заколыхалась, не зная, то ли помочь спасателям, то ли бежать прятаться на случай, если полетят еще камни.

Темрай проделал путь сквозь толпу, расталкивая рабочих, будто прикованных к месту, где только что красовался плод их труда. По пути он отдавал приказы – послал за лекарями, велел доставить из лагеря пять новых требушетов и установить их для ответного залпа. Деятельность командира помогала ему сладить с неразберихой и паникой в собственной голове, где картины горящего лагеря и пылающих на воде плотов мешались с образом костной мельницы – той самой, которую он помнил стоящей по ту сторону городской стены, так же сломанной и разбитой в щепы, как ее здешняя имитация. И ее закрома, наполненные костьми тысяч мужчин и женщин, как горожан, так и кочевников, бездумно и бессмысленно скормленных все еще вращающимся жерновам.

Камень сдвинули достаточно, чтобы вытащить раненого мальчика, он был все еще жив и раскрывал рот в беззвучном крике боли, но из горла выходили только хрипы. Кто-то упомянул, что погибшие мужчина и женщина, чьи тела все еще оставались под камнем, – родители парнишки. Темрай взял это на заметку и на время отложил знание подальше, чтобы вернуться к нему несколько погодя.

Приволокли первый из пяти требушетов; мулов отвязали от останков крана и подключили к работе. Но теперь животные твердо решили упереться и не двигались, так что щелчки кнута перемежались страшными ругательствами для пущего эффекта. Кто-то сообразил, что требушет-то здесь, но нет камня для выстрела. Еще кто-то предложил использовать один из двух, которые уже здесь; кто-то третий сообщил, что это глупо и возмутительно… Темрай посмотрел вверх, на сторожевую башню, и отменил приказ об ответном залпе на стене не было видно ни малейших признаков того, что последует новый удар, а завязывать битву сейчас было бы неразумно.

– Для меня? – переспросил полковник Лордан, до крайности удивленный.

Стражник кивнул. .

– Какои-то тип оставил это для вас с час назад. Не представился. Сказал, что там записка.

– А-а. Ну-ну. Спасибо, вы свободны.

Стражник отсалютовал и ушел, закрыв за собою дверь.

Снова, в своей несчастной келейке в караулке в Среднем городе. Те же холодные каменные стены, тот же каменный выступ в стене вместо кровати. Лордан посмотрел на сверток в своих руках, повертел туда-сюда и бросил на каменную кровать. О камень зазвенел металл. Лордан распакует это потом, не раньше, чем скинет эти отвратительные ботинки.

«Кому и с чего бы вздумалось посылать мне подарок», – недоумевал он, стягивая левый башмак со своей усталой потной ноги.

Хотя Лордан уже опаздывал на Совет, он позволил себе роскошь посидеть босиком, шевеля пальцами ног перед тем, как надеть сандалии. «А может, это что-нибудь полезное, например, пара мягких тапок?»

Он стащил робу, стряхивая с нее влагу нежданного дневного ливня, и потянулся к старой, своей любимой, к которой так привыкло его тело за долгие годы ношения. Не самый подходящий костюм для встречи с префектом, но это Лордана не слишком заботило. Рубашка и штаны тоже были мокрые, но он не потрудился переменить их.