Жизненный путь Христиана Раковского. Европеизм и большевизм: неоконченная дуэль - Мария Тортика (Лобанова)

Публично советские официальные органы, правительственная и партийная печать выступали с полной поддержкой Раковского, опровергали и отвергали доводы тех французских кругов, которые стали призывать не только к его устранению, но и к разрыву дипломатических отношений с СССР по примеру британского консервативного кабинета. Центральные газеты изобиловали информацией по этому вопросу, публиковали полные тексты или подробные изложения связанной с ним документации. Ему были посвящены передовые статьи «Известий» «Провокационная кампания» (13 сентября), «Нелепые рассуждения» (20 сентября), передовая «Правды» «Новый шантаж» (20 сентября). В статьях проводилась мысль, что требования отзыва Раковского – лишь предлог, что цель кампании – разрыв дипломатических отношений. «Правда» резко писала в упомянутой статье: «Ни один рабочий, ни один крестьянин в Советском Союзе не поверят в искренность желания французского правительства заключить с СССР договор о ненападении, если первым шагом к заключению этого договора явится требование отзыва тов. Раковского, в каких бы вежливых и дипломатических формах это ни было предъявлено. Попытку вновь поднять вопрос о тов. Раковском нельзя рассматривать иначе, как желание известной части французской прессы оказать давление на правительство и заставить его перерешить разрешенный вопрос».

Вместе с тем вокруг Х. Г. Раковского начиналась какая-то тайная возня, которая шла под покровом внешней защиты советского дипломата, а на самом деле должна была обеспечить снятие его с поста полпреда для того, чтобы, по крайней мере, лишить его возможности активной политической деятельности. Среди мотивов требования об отзыве Раковского во французской прессе вначале довольно робко, а затем все более определенно стала звучать нотка о том, что, будучи видным участником оппозиции, он дезавуирован своим правительством и поэтому лишился необходимого авторитета в глазах властей страны пребывания. «Кампания против полпреда Союза ССР в Париже исходила из предпосылки, что Раковский не найдет защиты в своем собственном правительстве, так как он принадлежит к оппозиции, – писал Христиан Георгиевич в конспекте непроизнесенной речи на октябрьском пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б) 1927 г. – Это убеждение придало французской печати, требовавшей отзыва полпреда, беспрецедентную наглость и настойчивость, вынудившие в конце концов советское правительство снять своего полпреда, несмотря на то что еще 4 сентября французское правительство объявило исчерпанным инцидент с Раковским».[968] Уже 6 сентября А. Бриан заявил корреспонденту газеты «Эвр»: «Раковский принадлежит к меньшинству Российской коммунистической партии, поэтому, возможно, что большинство будет очень счастливо использовать этот случай, чтобы его отозвать».[969] Вскоре в другой газете «Л’Ом либр» появилась статья ее главного редактора депутата Э. Лотье, в которой говорилось: «Случай с Раковским очень напоминает случай с германским послом в Париже князем Радолиным. Точно так же как князь Бюлов, германский канцлер, бросил посла на произвол судьбы, потому что не любил его, и князь Радолин должен был уйти из Парижа, так и теперь Чичерин бросил Раковского на произвол судьбы». В свою очередь, газета «Матен», стоявшая во главе кампании против советского полпреда, заявила: «Раковский так же нежелателен в Париже, как он нежелателен в Москве». Депутат-социалист Мутэ опубликовал заявление в русской эсеровской газете, выходившей во Франции: «Я лично убежден, что вся история подписи Раковским пресловутой декларации является одним из эпизодов борьбы Сталина с оппозицией… Сталину выгодно было отделаться от всех послов-оппозиционеров. Нашли тот или иной способ заставить их подписать. Заварилась каша. Остальное известно».

Позже Раковский в беседе с Л. Фишером высказывал мнение, что в дело вмешались и финансовые круги Великобритании, обеспокоенные заявлением А. де Монзи в конце сентября (как раз в это время Раковский гостил у своего французского друга и партнера по переговорам в его имении в Сен-Сире, департамент Ло) о том, что залогом французских кредитов могла бы стать русская нефть. Раковский полагал, что президент компании «Ройял Датч Шелл» Г. Детердинг заплатил нескольким французским газетам за их кампанию с требованием отзыва «слишком предприимчивого посла».[970]

Что же касается советской печати, то в первые десять дней конфликта она на него вообще не реагировала, хранила гордое молчание, и лишь затем в центральных газетах стала появляться некоторая информация, которая уже упоминалась. При этом выпады французской печати, связанные с участием Раковского в оппозиции, не получали с советской стороны ни официального, ни сколько-нибудь квазиобщественного отпора. Только раз они были прокомментированы в передовой статье «Известий» от 20 сентября, которая обратила внимание, что в течение всего времени пребывания на посту полпреда Раковский верно проводил политику своего правительства и ни на шаг не отступал от получаемых им директив, что у него нет никаких разногласий с принципиальной линией советского правительства в вопросах отношений с Францией. Но любопытно отметить, что и здесь ответ по существу на рассуждения о падении авторитета Раковского во Франции в связи с его пребыванием в оппозиции не был дан; упомянув его, газета подменила один вопрос другим.

Сталин явно решил воспользоваться ситуацией для того, чтобы скомпрометировать Раковского в глазах советских и коминтерновских руководителей, не гнушаясь гнусными клеветническими выпадами. На совместном заседании Президиума ИККИ и ЦКК ВКП(б) 27 сентября, на котором рассматривался вопрос об исключении Л. Д. Троцкого и Г. Е. Зиновьева из состава ИККИ, заговорили о международной политике и долгах. Сталин как бы невзначай произнес следующее (в передаче Троцкого): «Пускай оппозиция не говорит, что нам соглашение с Францией обходится или может обойтись слишком дорого. В Париже сидит оппозиционер Раковский. Правда, он из всех оппозиционеров наиболее честно выполняет директивы Политбюро (это, разумеется, была игра в объективность, но в то же время весьма характерное признание! – Авт.).[971] Но, поскольку он проявляет инициативу, он всегда предлагает дать больше, заплатить дороже и пр., так что Политбюро всегда вынуждено его одергивать. Так было все время. И это можно доказать по документам. В частности так было в последний момент в вопросе насчет 30 миллионов франков. Раковский просто предлагал предоставить эти 30 миллионов французскому правительству для раздачи держателям. Мы же соглашались предоставить эти деньги лишь при условии урегулирования вопроса о кредитах».[972] Троцкий возразил Сталину: «Раковский только выполняет директивы Политбюро. А если бы вы приняли в свое время советы Раковского, то соглашение с Францией обошлось бы нам гораздо дешевле. Это и Рыков признал в своей реплике».[973] Сталин ответил: «Рыкова здесь нет, и мы не знаем, что он сказал. Но остается фактом, что Раковский всегда предлагал давать больше».[974]