Некромантка 2 - Дарья Лакман

бокалы, а с дальнего края стоял господин Аргус и что-то записывал в большую и толстую книгу. Здесь было сумрачно. Окон в помещении не было, а свечи горели не все. За стойкой перед Аргусом сидел рыжий бандит и что-то тихо рассказывал. Было не ясно, слушает его господин или нет.

Когда мальчик вошел, Аргус повернулся к нему и коротенько улыбнулся, махнув тому рукой. Турцел обернулся и тоже заулыбался своей широкой щербатой улыбкой и стал подзывать того куда активнее.

— А, Митриш-друг, утро доброе, ну как? Живой? Выспался?

— Доброе утро, молодой человек, — степенно проговорил господин Аргус, что-то высчитывая на листе в книге и тут же записывая в нужный столбец.

— Нормально, — сонно отозвался мальчик. — Доброе утро.

— Видок у тебя помятый. Голова, поди, болит, а?

— Грог был лишним…

— Э, не, малой, грог лишним не бывает никогда! Господин Аргус, пожалуйте пинту вашего лучшего вина, на лечебный апохмел ребенку.

— Ой, нет, давайте без вина, дядя Тур.

Аргус, в прочем, не стал слушать ни того, ни другого. Он достал бутыль, но не вина, и налил вопреки кислому выражению лица мальчишки. Молча, пододвинул маленькую стопочку по стойке.

— Пей, станет легче.

Митриш понюхал с подозрением, но все же пригубил. Сморщился, но под пристальным взглядом господина Аргуса, храбро выпил залпом.

— Спасибо, — скривился, показав темный от жидкости язык и зеленые зубы. Турцел захохотал.

— Пожалуйста, — кивнул Аргус, убирая бутыль куда-то под стойку.

— Вы вообще не спите никогда? — спросил Митриш обоих, когда вязкость во рту прошла.

— Если все время спать, жизнь мимо пройдет, — наставительным тоном продекламировал Турцел. Митриш хмуро удивился.

— Шутит он, — соизволил вставить господин Аргус, не поднимая взгляда от книги. — Спим мы, спим.

Еще не до конца проснувшийся Митриш не заметил, как весело подмигнул Турцел господину Аргусу и как тот, молча, «шикнул» на него одним лишь взглядом.

— Тогда я не понимаю, чего вы все такую рань встали?

— Кто все? И вообще-то, кто рано встает, тому Бог подает! — хохотнул Турцел, находя в этой фразе только ему смешной смысл. Аргус неодобрительно помотал головой, но промолчал. У него на все было свое особое мнение, но его, в отличие от Турцела, он не считал нужным кому-то рассказывать. — Да шучу я, шучу. Какой Бог. Чем раньше сам подымишься, тем больше сделаешь, вот и все.

— В твоем случае — больше выпьешь, — поддел его Аргус.

— А ты сам чего так рано встал?

— Пить захотелось. А Мару чем занят?

— Так спит еще, — Митриш удивился.

— Его нет в комнате. Я думал, он с вами…

Аргус с Турцелом переглянулись и, молча, уставились на проем коридора, завешанный плотной портьерой. После недолгого молчания, господин Аргус дернул губами, удержав улыбочку, и продолжил свою писанину.

— Спит он, не переживай, все нормально.

Митриш уже хотел было спросить, откуда это ему стало известно, как Турцел перебил:

— Да он наверно у Пешет.

— Пешет? Она очнулась? — удивлению Митриша не было предела. — Что ж вы сразу не сказали?!

— Да тише, тише, ночью она пришла в себя… Стой, ты куда? — Турцел соскочил со стула следом за мальчишкой.

— Надо было сразу мне сказать.

— А что бы это тебе дало? Она отдыхает. С ней все нормально, вчера даже побуянить успела. Так что с ней точно все хорошо, — хохотнул мужичок, поспевая за Митришем. Мальчик уперся в дверь и, тихо ее отодвинув в сторону, сунулся в комнату, да только застыл на месте, удивленно поджав губы и выпучив глаза. Сверху над ним в проем сунул голову любопытный Турцел и довольно крякнул.

Их взору предстала довольно уютная картина с раскиданными вокруг постели вещами и спящими в этой самой постели Мару и Имельдой. Мальчик, стремительно краснея, задвинул дверь обратно и порадовался, что Имельда спала на животе, уткнувшись в подушку, а одеяло скрывало все остальные пикантные подробности обоих взрослых. Все же голая сестра — это не та картина, которую хотел бы вспоминать Митриш, общаясь с ней каждый раз. Турцел же жалел прямо об обратном. Они переглянулись.

— Вот это я понимаю, награда за спасение… — хмыкнул Тур. Митриш только глаза на это возвел к потолку и стремительно направился прочь, пытаясь спрятать алеющие щеки и уши. — Эх, меня б так кто наградил… — вздохнул бандит и направился догонять мальца.

Мару, услышав голоса и шуршание двери, приоткрыл один глаз, но, поняв, что это свои, даже не стал шевелиться. Делать что-либо совершенно не хотелось. В окно бил слабый утренний свет. На улице было пасмурно.

В поле зрения попали белые волосы. Уже более осмысленно Мару потер лицо руками и приподнял голову. Вокруг постели были раскиданы вещи, рядом, зарывшись в подушку лицом, спала Имельда. Одеяло доставало только до поясницы, оставляя бледную спину оголенной.

Мужчина снова расслабился, вернув голову на подушку, но устроился уже удобнее. Он аккуратно подхватил складку одеяла и потянул, обнажая спину девушки полностью. Сейчас, при утреннем свете он мог хорошо разглядеть то, что отлично чувствовал ночью пальцами. Грубые шрамы складывались в подобие каких-то не то букв, не то символов и шли двумя неровными дорожками вдоль позвоночника. На ее спине присутствовали и другие следы от старых ран, разной длины и ширины, но было ясно, что наносились они чем-то не очень острым. В общем-то, Мару знал, чем. Он нежно коснулся пальцами этих рубцов на бледной незагорелой коже.

— Осторожно, — глухо раздалось из недр подушки и девушка сонно заворочалась, повернув голову к Мару. Не открывая глаз, пробормотала:

— Все кто видел меня такую, уже мертвы. Как бы и ты не пропал… — в сонном голосе трудно было не заметить ленивых ноток иронии. Мару оценил плохую шутку улыбкой.

— Поздно. Пропал.

Он помолчал и добавил:

— Да и развидеть тебя у меня уже не выйдет.

ИМельда фыркнула и лениво убрала непослушные пряди волос с лица. Сквозь сонный прищур она стала рассматривать мужчину, что лежал рядом. Постепенно вспоминались события прошедшей ночи, и щеки стали гореть. Первым нарушил тишину он.

— Как