Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том I - Френч Джон

Хавсер невольно сглотнул.

— Жрец?

— Что?

— В чем смысл этого сказания? С какой целью ты мне его рассказываешь?

— Его смысл в его смысле.

— Очень понятно. Я хотел бы знать, что я должен из этого усвоить?

— Пришло время доверить тебе один из наших секретов. Хороший секрет. Кровавый.

Словно в подтверждение его слов Хавсер внезапно ощутил запах крови. Он чуял кровь Длинного Клыка. Сразу же после этого он почувствовал еще один запах: навоза и ферментированный запах скота. Он чуял саенети.

Ветер переменился. Теперь он приносил к ним наверх запах стада. Тучи пришли в движение, ветер скомкал их и сорвал с места. Солнце вернулось и засияло ослепительно-яркой лампой. Они были черными точками на неоновой белизне снега.

Они были отчетливо видны со всех сторон.

Огромный бык, бородатый вожак стада, повернул в их сторону голову, и из ноздрей размером с канализационные трубы вырвался глухой раскатистый звук. Он тряхнул ветвистыми рогами. Стадо взволнованно задвигалось, животные забили копытами, заревели, а потом галопом поскакали прочь, поднимая за собой шлейф снежной пыли.

Бык отделился от убегающего стада и понесся вверх по склону.

— Проклятие! — закричал Хавсер.

В его голове не укладывались размеры этого существа. Четыре, пять метров ростом? Сколько же в нем тонн? И раскидистые рога, словно распростертые крылья десантного корабля.

— Двигайся! — крикнул Длинный Клык.

Сам он не сдвинулся с места, а отнес назад согнутую руку с копьем, готовясь к броску. Бык быстро приближался. Он был слишком большим, слишком высоким и громоздким, чтобы развивать большую скорость, но он был свиреп и очень зол.

— Двигайся, тебе говорят! — снова закричал Длинный Клык.

Хавсер стал карабкаться по снегу, уходя за спину Длинного Клыка.

— В сторону! В сторону! — приказал Длинный Клык.

Хавсер побежал прочь от жреца и приближающегося быка. Если уж зверь затопчет Длинного Клыка, то его и подавно. Длинный Клык правильно подсказал ему сменить направление, чтобы не оказаться на линии атаки.

Судя по размаху его рогов, это должно быть немалое расстояние.

Бежать по снегу было очень трудно. Он уже запыхался. Словно он вновь оказался в своем старом человеческом теле, в котором прибыл на Фенрис, он снова ощутил себя слабым, стареющим Каспером Хавсером. При каждом шаге приходилось высоко поднимать ноги, чтобы не загребать снег. Ноги вязли. Яркий флуоресцирующий свет жег глаза.

Он оглянулся как раз вовремя, чтобы увидеть бросок Длинного Клыка. Копье сверкнуло в лучах солнца. Казалось, оно ударило точно в огромного быка, но застряло в густой черной шерсти. Бык саенети продолжал бежать. Длинный Клык исчез в вихре взбитого снега.

Хавсер невольно выкрикнул имя жреца.

Бык немедленно развернулся в его сторону.

Хавсер бросился наутек. Он знал, что это бесполезно. За спиной слышался приглушенный топот копыт, фырканье и оглушительный плеск в желудке. Он уже ощутил зловонное дыхание и брызги слюны с гигантского лилового языка. Бык взревел, словно карникс.[162]

Хавсер понимал, что убежать ему не удастся. Ожидая, что рога в любое мгновение могут пронзить его тело, он обернулся и метнул копье.

Оно оказалось слишком тяжелым. Копье даже не долетело до саенети, хотя бык его догонял и был не далее чем в пяти метрах.

Хавсер упал на спину. Широко раскрыв глаза, не в силах что-то изменить, он смотрел, как на него надвигается смерть.

Черный волк бросился на саенети сбоку. Он был похож на обычного волка, пока Хавсер не осознал его размеры по сравнению с быком саенети, который, как он знал, не уступал по величине самым крупным ископаемым животным древней Терры. Волк вскочил на загривок быка и сомкнул челюсти перед плечевым наростом, где саенети накопил на зиму запас жира.

Бык задрал голову и издал сдавленный, мучительный стон. Он пытался повернуть голову и зацепить хищника отростками рогов, но волк проворно отклонялся и держался крепко. Из сжатых челюстей вырывался утробный рык леопарда, но звук почти полностью терялся в густой шерсти саенети.

Черная, как чернила, кровь стекала с холки быка, струилась по черной бороде и падала на снег между его передними ногами. Саенети яростно фыркнул, разбрасывая изо рта и ноздрей клочья розовой пены. Налитые кровью глаза безумной яростью сверкали из-под густой бахромы зимней шерсти.

Первыми подогнулись передние ноги, потом задние, и бык опустился на снег. Наконец огромная туша, словно корпус опрокинутой шхуны, накренилась и повалилась на бок. Хавсеру было видно, как между желтыми зубами судорожно дергался высунувшийся язык. От шкуры животного повалили белые клубы, как при поломке парового двигателя. Струйка дымящейся крови вытекла изо рта на снег.

Волк не ослаблял хватку, пока вожак не испустил последний дрожащий вздох. Затем он бросил жертву. С морды капала кровь. Волк, опустив голову и принюхиваясь, дважды обежал рысцой вокруг туши. Остановившись у ветвистых рогов быка, он поднял голову со стоящими торчком ушами и уставился на него. Глаза зверя были золотистыми, с черными точками зрачков. Хавсер замер, глядя на него. Он знал, что, даже встав на ноги, будет ниже волка.

— На Фенрисе нет волков.

Хавсер повернул голову. Рядом с ним стоял Длинный Клык и тоже смотрел на волка.

— Вероятно, это не так, — едва слышно ответил Хавсер.

Длинный Клык усмехнулся, глядя на него сверху вниз.

— Ну же, скальд, подумай. На Фенрисе не было волков до нашего появления.

Длинный Клык опять перевел взгляд на волка.

— Он дважды спасал твою жизнь, — сказал жрец.

— Что? — изумился Хавсер.

— Когда ты видел его в прошлый раз, он носил другое имя, — добавил Длинный Клык. — Тогда его звали Бром.

Черный волк развернулся и побежал к лесу, мгновенно набрав скорость, как это умеют делать только хищники. Вскоре он скрылся в непроницаемой темноте вечнозеленой чащи.

Через несколько секунд Хавсер увидел, что из темноты за ними следят горящие золотистые глаза с черными точками зрачков.

Ему понадобилось еще несколько мгновений, чтобы заметить, что из тьмы леса за ними следят несколько тысяч пар таких же глаз.

— Ты не мог бы мне все объяснить? — попросил Хавсер. Он был растерян и, как ни странно, замерз в жаркой мгле внутреннего дворика. — Что ты имел в виду, говоря, что его звали Бромом? Что это означает?

Длинный Клык не отвечал. Он смотрел на Хавсера насмешливым взглядом, словно вызывая его на спор.

— Это же смешно! — воскликнул Хавсер. — Это просто одна из твоих мьодовых историй. Это сказание мьода!

Он надеялся своими криками спровоцировать старого рунного жреца, чтобы тот сказал ему правду.

Длинный Клык хранил молчание.

— Что ж, я считаю, твое сказание могло бы быть и лучше, — произнес Хавсер.

Позади послышались чьи-то шаги, и он обернулся. К нему шел Медведь, а следом за ним — Эска Разбитая Губа. На обоих виднелись пятна крови защитников Безмолвия. Хавсер снова стал слышать шум последнего боя, который не умолкал над впадиной ни на секунду.

— Скажи ему, чтобы он все ясно мне объяснил! — попросил он Медведя, поднимаясь с земли. — Скажи, пусть не морочит мне голову загадками!

Медведь присел на корточки рядом со жрецом. Поставив секиру к оранжевой стене, он приложил пальцы к шее Длинного Клыка. Эска наблюдал за его действиями, вытирая капли крови со своего носа.

Медведь поднялся и взглянул на Эску.

— Хеорот Длинный Клык умер, — сказал Эска.

— Что? Нет! Ему больно, но он исцеляется.

— Биоконтроль на его доспехах показывает, что его нить оборвалась двенадцать минут назад, — ровным голосом произнес Медведь.

— Но я с ним разговаривал, — возразил Хавсер. — Я только что с ним говорил. Я присматривал за ним, пока он поправлялся.

— Нет, скальд, ты видел, как он преодолевает последние приступы боли, — сказал Эска. — Я надеюсь, твое сказание оказалось хорошим.