Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том I - Френч Джон

На него никто не обращал ни малейшего внимания. Голова гудела от плохих снов, как будто он проспал слишком долго, и Хавсер побрел обратно в трюм.

Там пахло холодным дымом. Он коснулся дверных косяков в тех местах, где были нанесены обереги. Шероховатый металл свидетельствовал о том, что символы были стерты.

Хавсер вошел в холодное помещение и некоторое время постоял над дымившейся грудой углей на месте главного костра. В сером пепле поблескивали подношения, на палубе подсыхали лужицы пролитого мьода. Рядом валялись брошенные барабаны и систры. Кубки и блюда уже собрали трэллы. Нигде не было видно никаких ритуальных предметов, которыми пользовались волчий жрец Найот Плетущий Нити и ярл Огвай.

«Ты можешь идти куда захочешь».

Так сказал ему Длинный Клык.

«Ты ведь скальд. А значит, обладаешь большими привилегиями и правами. Ни один член Стаи не может тебе помешать, или удержать, или запретить совать нос куда угодно».

Хавсер отправился в покои ярла.

Огвай занимал каюту в самом центре корабля. Если считать «Нидхёгг» логовом Тра, то это помещение соответствовало самому темному и дальнему углу пещеры, где спал вожак. Здесь почти не было мебели, а роль перегородок выполняли завесы из металлических колец, похожие на кольчуги. Фенрисийский глаз Хавсера не обнаружил в холодном полумраке никаких следов тепла человеческого тела, а его нос учуял лишь остатки феромонов на разбросанных по полу шкурах.

К спальне Огвая примыкал оружениум. Большую часть выставленных предметов и устройств составляли трофеи, взятые ярлом с поверженных врагов. Здесь было и оружие ксеносов, о назначении которого Хавсер мог только догадываться: жезлы, посохи, веера, скипетры и какие-то мелкие устройства. На других полках и стеллажах размещалось оружие биологического происхождения: клыки, когти, шипы, копыта, мандибулы, жала. Кое-что хранилось в колбах с консервирующей жидкостью. Что-то было высушено. А несколько предметов тщательно отполировали, словно собирались ими пользоваться. Хавсер помедлил, пораженный невероятными размерами некоторых экспонатов. Один загнутый коготь в длину был не меньше его руки. Рядом лежала игла, не уступающая по величине настоящему гарпуну. Он попытался представить себе размеры их хозяев.

Следующий ряд стеллажей был посвящен огнестрельному оружию и всевозможным клинкам. Хавсер шел по проходу, пока не добрался до коллекции кинжалов и более коротких ножей.

Имелись здесь и атамы. Несколько штук фенрисийского производства. Хавсеру-хранителю было ужасно интересно узнать, откуда к Огваю попали остальные. Все они представляли собой бесценные реликвии Эры Раздора.

— Ты мог бы сам его об этом спросить.

Хавсер резко обернулся. Не колеблясь ни секунды, он схватил со стеллажа один из выставленных атамов и направил его в сторону заговорившей тени.

— Это ведь один из многих вопросов, который ты хотел бы ему задать, не так ли?

— Покажись, — потребовал Хавсер.

Внезапно атам вылетел из его руки. Хавсер ощутил болезненный удар, а затем какая-то сила вздернула его в воздух.

Он висел на кончике изогнутого когтя, зацепившись своей шкурой. Атам, который он только что держал в руке, подрагивал, вонзившись в стену. Хавсер попытался развязать узел, удерживающий шкуру. Она душила его. Он не мог освободить голову. Ноги отчаянно болтались, словно он крутил педали.

Потом его подняли и швырнули на палубу. Хавсер закашлялся и хватанул ртом воздух. Рядом с ним, упершись локтями в колени, присел на корточки Аун Хельвинтр.

— Мне все равно, кто ты такой, — сказал новый рунный жрец. — Но не смей грозить мне клинком.

— Я понял свою ошибку и постараюсь ее исправить, — с притворным смирением прокашлял Хавсер.

— Ты ведь что-то искал, верно? Что-то искал, но не нашел.

— Как ты узнал?

— У тебя очень громкие мысли, скальд.

— Что?

Аун Хельвинтр показал на полки с кинжалами и атамами:

— Его здесь нет. Того особого кинжала, который ты искал.

Кожа Хельвинтра под длинными белыми волосами казалась голубоватой, как лед. Вытянутое заостренное лицо напоминало клинок, а глаза были обведены краской. Казалось, он забавляется, словно какой-то хитрый и опасный северный бог-обманщик.

Хавсер в молчаливом изумлении уставился на рунного жреца. Он слышал голос Ауна Хельвинтра, но губы жреца оставались неподвижными.

— Степень твоего изумления, Ахмад Ибн Русте, — прожурчал рунный жрец, не открывая рта, — отражает твое бессознательное презрение к Шестому легиону Астартес.

— Презрение? Нет…

— Ты не в силах его скрыть. Мы варвары, арктические дикари, модифицированные генетическим путем, снабженные военной техникой, чтобы выполнять неприятную работу для наших более культурных повелителей. Это общепринятое мнение.

— Я ничего подобного не говорил, — запротестовал Хавсер.

— И даже не думал, по крайней мере сознательно. Но в глубине твоей души живет чувство покровительственного превосходства. Ты цивилизованный человек, и ты прилетел, чтобы нас изучать, словно какой-нибудь магос биологис. Ты наблюдаешь за неким примитивным племенем. Мы ведь похожи на зверей и слушаем шаманов. И вдруг… Великая Терра! Неужели шаманы обладают реальными способностями? Истинными силами? Неужели это не просто годи с бубенцами и погремушками, одуревшие от грибов и воющие на луну?

— Псайкеры, — прошептал Хавсер.

— Псайкеры, — эхом повторил Аун Хельвинтр.

Теперь он улыбался и разговаривал обычным голосом.

— Я слышал, что в некоторых легионах действительно есть псайкеры, — сказал Хавсер.

— В большинстве легионов они есть, — поправил его Хельвинтр.

— Но ведь такие случаи происходят чрезвычайно редко. Мутация…

— Мутация, в результате которой появляется псайкер, это бесценное достояние нашей расы, — заявил Хельвинтр. — Без псайкеров мы были бы навеки прикованы к Терре. Великие Дома навигаторов позволяют нам раздвинуть границы. При помощи астропатов мы получили возможность общаться через бездну. Но нельзя пренебрегать осторожностью. Необходим строжайший контроль.

— Почему?

— Потому что если мысленный взгляд проникает повсюду, нельзя предугадать, что посмотрит на тебя в ответ.

Хавсер поднялся и встал перед рунным жрецом.

— Какую цель преследовала эта демонстрация? Или ты хотел только напугать меня?

— Целью был страх. На какое-то мгновение ты подумал, что стал жертвой жестокой магии. Какого-то зла. Той ночью, много лет назад, у мертвого собора ты чувствовал то же самое.

Хавсер пристально посмотрел на жреца.

— Мне доступны твои воспоминания, которыми ты поделился с Длинным Клыком, — поведал ему Хельвинтр.

— Ты хочешь сказать, — заговорил Хавсер, — что мой коллега Навид Мурза был псайкером, а я об этом не знал?

— Скальд, ты прибыл из общества, которое признает и использует псайкеров. На Старой Терре ты встречал их чуть ли не каждый день. Разве ты узнавал их всех? А на Фенрисе можешь ли ты отличить напыщенного жреца от человека, который действительно наделен особым даром?

Хавсер поджал губы. Ответа у него не было. Хельвинтр наклонился и заглянул в его глаза.

— Дело в том, что твой коллега, вероятно, не был псайкером. Он обнаружил доступ к чему-то еще. И в этом весь смысл. В этом урок. Способности псайкера не существуют сами по себе. Они дают возможность привлечь более могущественные силы. И это просто другой путь к тому же самому «чему-то еще». Лучший путь. Более безопасный. Но даже на этом пути кроются ловушки. Если угодно, ты можешь назвать злом любое колдовство, осуществленное без жесткого псайкерского контроля.

— Послушать тебя, так я живу во вселенной магии, — заметил Хавсер.

— Так и есть, — согласился Хельвинтр. — Разве это не согласуется со всеми чудесами и ужасами?

— А как насчет кинжала? Это был тот самый кинжал.

— Он не был тем же самым. Но нечто хотело, чтобы ты так подумал. Нечто хотело, чтобы ты думал, будто Шестой легион Астартес манипулировал тобой и вторгся в твою жизнь в какой-то точке прошлого. Нечто хотело уничтожить твое доверие к нам и сделать нас врагами.