Артур Артузов - Теодор Гладков

Примерно столько же языков знал и Менжинский. Однако активно Менжинский пользовался только тремя или четырьмя, говорить по–персидски или по–японски ему на Лубянке попросту было не с кем. Быстролетову же приходилось пользоваться едва ли не всеми в своих бесчисленных скитаниях по миру – то под видом венгерского графа Лади–слава Перельи, то английского лорда Роберта Гренвилла, то чеха Йозефа Швермы, то грека Александра Галласа…

Быстролетов стал превосходным вербовщиком, в этом ему помогали редкостные не только лингвистические, но и артистические способности.

Разведчик от Бога, он оказался и прирожденным изобретательным розыскником, в этом отношении ему могли бы позавидовать самые удачливые контрразведчики и агенты угро. Порой он творил настоящие чудеса.

Как–то в одной из европейских резидентур стало известно, что в типографии английского Форин Офис, то есть министерства иностранных дел, работает наборщик, который сильно нуждается в деньгах. За полтора года, объездив несколько стран, Андрей, не располагая больше никакими данными, разыскал этого человека, который оказался всего лишь посредником. Не довольствуясь этим, Быстролетов сумел идентифицировать и подлинного владельца информации – высокопоставленного чиновника МИД – и завербовать его. В результате в ИНО «потекли» секретные документы, раскрывающие планы и намерения английской внешней политики.

За эту операцию Дмитрий Быстролетов был награжден коллегией ОГПУ 17 ноября 1932 года боевым оружием с надписью «За беспощадную борьбу с контрреволюцией».

Поразительно, но это чудо Андрею удалось повторить еще раз! В Парижское полпредство ИНО пришел человечек маленького роста с красным носиком и предложил за 200 тысяч франков продать итальянские коды, пообещав, что по мере смены шифров будет доставлять за деньги очередные. Ему предложили оставить их до утра и… обманули, решив «сэкономить». За ночь шифры скопировали и вернули Носику, не заплатив и франка.

В Москве коды и шифры изучили, они оказались подлинными, с их помощью прочитали ряд секретных документов итальянского правительства и дали указание продолжать связь с источником. Когда выяснилось, что эта связь из–за дурости парижских скупердяев безнадежно утеряна, разразился скандал. По отношению к усердным дуракам были приняты соответствующие меры, но дело этим, разумеется, исправить не удалось. Выручил все тот же Андрей. Не располагая никакими иными данными, кроме того, что иници–ативщик – человек маленького роста с красным носиком, он разыскал его и завербовал{90}.

Кому–то может показаться удивительным, но в числе эффективно работавших агентов ИНО было немало бывших белых офицеров и даже генералов. Причем не на материальной, а на идейной основе. Сказались патриотизм, подлинная любовь к Родине лучших представителей российского офицерского корпуса. В ряде случаев этих людей даже не вербовали, они добровольно, по собственной инициативе предлагали свои услуги советской разведке. Одним из них был бывший российский военный атташе в Великобритании генерал–майор Павел Павлович Дьяконов.

Полковник Генерального штаба Дьяконов в составе Русского экспедиционного корпуса во Франции три года воюет против немцев на Западном фронте. Боевые заслуги Павла Павловича отмечены семью русскими и пятью французскими орденами. За храбрость в битве на Марне он удостоен Офицерского креста ордена Почетного легиона, дающего право на получение французского гражданства. В начале 1917 года командир 2–го Особого полка Русского экспедиционного корпуса производится в генерал–майоры. В сентябре того же года уже Временным правительством командируется в Лондон на военно–дипломатическую должность. В 1920 году аппарат военного атташе в Великобритании ликвидируется, и Дьяконов переезжает на постоянное жительство в Париж.

Поначалу Павел Павлович разделяет взгляды белой эмиграции, хотя, в отличие от многих офицеров и генералов, оказавшихся за пределами отечества, участия в Гражданской войне он не принимал. Постепенно он разочаровывается в эмигрантском движении, особенно в деятельности РОВС. Метод тотального террора против соотечественников в СССР и работающих за рубежом вызывает у него активное неприятие, переходящее в потребность препятствовать ему всеми силами.

В марте 1924 года генерал Дьяконов в приемные часы явился в полпредство СССР в Париже, представился дежурному сотруднику, попросил дать ему листок бумаги и написал следующее заявление:

«Настоящим я заявляю, что, будучи в прошлом человеком, враждебно настроенным по отношению к Советской власти, в настоящее время я решительно изменил свое отношение к ней. Обязуюсь охранять, защищать и служить интересам Союза Советских Социалистических Республик и его правительства. П. Дьконов, Париж, март 1924 г.».

Плодотворное сотрудничество Павла Павловича Дьяконова продолжалось до оккупации Парижа немецкими войсками в 1940 году. В числе арестованных гитлеровскими спецслужбами антифашистов оказался и Дьяконов. В гестаповских застенках его допрашивали почти полтора месяца. Шестидесятидвухлетний русский генерал держался мужественно.

Правительство СССР, узнав об аресте Дьяконова, предоставило ему и его дочери Марии советское гражданство. Народный комиссариат иностранных дел СССР потребовал от германских властей незамедлительно освободить арестованных. Требование было удовлетворено – немецкая сторона тогда еще делала вид, что строго соблюдает определенные пактом 1939 года «дружеские» отношения с нашей страной. Дьяконовы были освобождены и в 1941 году вернулись на родину{91}.

Но самая драматичная история связана с другим русским офицером, уже не только царской, но и белой армии – Николаем Владимировичем Скоблиным и его женой, знаменитой исполнительницей народных песен и романсов Надеждой Васильевной Плевицкой.

Потомственный военный, Скоблин в 1914 году окончил Чугуевское военное училище и в скромном чине прапорщика{92} направлен на фронт, в 126–й Рыльский пехотный полк. Воевал отважно, в боях проявил не только личную храбрость, качество в русском офицерстве обычное, но и незаурядные командирские способности. Получил несколько наград, в том числе самые почетные: орден Святого Георгия и золотое Георгиевское оружие. С началом Гражданской войны Скоблин в стане белых, в Добровольческой армии, в Корниловском ударном полку. Последовательно командует ротой, батальоном, наконец, самим Корниловским полком.

В Русской армии генерала Врангеля Скоблин уже начальник Корниловской дивизии. Врангель производит двадцатишестилетнего полковника в генерал–майоры, награждает недавно учрежденным орденом Святого Николая Чудотворца.