Античная драма - Эсхил

Кормилица

Питомицы стон долетел ко мне:Тоскует она; так надо спешитьМне, старухе медлительной, в спальню к ней.

Октавия

Кормилица! Слезы с тобой разделю,Со свидетелем верным скорби моей.

Кормилица

Наступит ли день, что тебе принесетИзбавленье от бед?

Октавия

Наступит; в тот день я к Стиксу сойду.

Кормилица

Да не скоро сбудется слово твое!

Октавия

Не твоя мольба, а злая судьбаПравит жизнью моей.

Кормилица

Удрученной пошлет благосклонный богПеремену к лучшему; ты самаСмиреньем и кротостью мужа смягчи.

Октавия

Легче смягчить свирепых львовИли тигров лесных,Чем тирана сердце. Всем, кто рожденОт славной крови, — он лютый враг,Презирает он людей и богов;Злодеяньем ему преступная матьДобыла счастье, с которым онСовладать не в силах. Пусть он, стыдясь,Что в подарок от матери получилНад империей власть, в благодарность смертьНесчастной послал за этот дар[285] —Но ужасную славу во веки вековИ над гробом женщина та сохранит.

Кормилица

Замолчи! Не давай безрассудным речамИз смятенного сердца свободно течь.

Октавия

Нет, сколько б ни терпела я, одна лишь смертьМоим страданьям может положить конец.Убита мать, злодейски умерщвлен отец,Погублен брат — лавиной беды сыплются.Живу в тоске, супругу ненавистная,Служанке повинуясь[286] — и не мил мне день;Трепещет сердце — но боюсь не смерти я,А преступленья: если бы судьбы моейЗлодейство не коснулось — умерла бы яОхотно, потому что хуже смерти мнеВстречать тирана взгляд спесивый, яростный,Со страхом целовать врага, которомуНет сил повиноваться с той поры, как братПогублен, а престолом завладел егоБратоубийца, гордый благоденствием.Как часто брат приходит тенью грустноюКо мне, когда глаза, от слез усталые,Смежит мне сон и тело обретет покой.То, факелы схватив руками слабыми,Глаза убийце выжечь он пытается,То в спальный мой покой вбегает в ужасе,А враг за ним; прильнув ко мне, трепещет брат, —И нас обоих меч пронзает гибельный.Холодный ужас прогоняет сон с очей,И снова страх и горе возвращаются.Прибавь еще соперницу, похищеннымУ нас величьем гордую: в угоду ейОтправил мать на корабле чудовищном,А после при крушении спасеннуюЗарезал сын, что бездны был безжалостней.Так есть ли мне надежда на спасение?Чертог мои брачный перейдет к сопернице,Что за разврат в награду громко требуетЖены законной, ненавистной голову.Приди из мрака к дочери взывающей,Отец, на помощь! Иль разверзни пропастьюПокров земли, чтоб тотчас взял Аид меня!

Кормилица

Напрасно тень отца зовешь, несчастная,Напрасно: после смерти до потомков нетЕму и дела, если мог при жизни онРодному сыну предпочесть чужую кровь,Коль мог возжечь он брачный факел пагубный —Дочь брата взять на ложе нечестивое.Отсюда потянулась преступлений цепь:Убийства, козни, жажда крови, спор за власть.В день свадьбы тестя в жертву принесен был зять,[287]Чтоб, в брак вступив с тобою, не возвысился.Злодейство! Отдан был в подарок женщинеСилан, и, кровью окропив отеческихПенатов, пал, безвинно оклеветанный.Увы мне! Враг в порабощенный дом вступил:Преступный по природе, зятем цезаряИ сыном стал он, — происками мачехи,Которая насильно, запугав тебя,Обрядом брачным пагубным связала вас.Удача ей свирепости прибавила:Дерзнула посягнуть на власть священнуюНад миром. Кто опишет козни льстивые,Преступные надежды, ковы женщины,[288]Дорогою злодейств к престолу рвущейся?Тогда святое Благочестье в ужасеПокинуло дворец, и поселилась в немЖестокая Эриния; священныеПенаты[289] осквернила адским факеломЗакон природы и стыда поправшая.Жена подносит мужу яд, потом самаОт рук сыновних гибнет; вскоре ты почил,Несчастный мальчик, по котором слезы льем;Британик наш, опорой дома Августа,Светилом мира был ты — ныне ты лишь теньИ горстка праха. Мачеха жестокаяСама рыдала над костром твоим, когдаОбъяло пламя тело и красу твоюБожественную легкий поглотил огонь.

Октавия

Пусть и меня погубит, иль убью его.

Кормилица

На это сил природа не дала тебе.

Октавия

Так даст их гнев, беда, и скорбь, и боль дадут.

Кормилица

Смиреньем мужа побеждай свирепого.

Октавия

Чтоб он мне брата воскресил убитого?

Кормилица

Чтобы в живых остаться и потомкамиРод воскресить отцовский угасающий.

Октавия

Род цезарей других потомков ждет теперь,Меня же брата рок влечет несчастного.

Кормилица

Так пусть любовь народа дух поддержит твой.

Октавия

В ней утешенье, но не избавление.

Кормилица

Народ — большая сила.

Октавия

Но сильней тиран.

Кормилица

Жену он чтит…

Октавия

Но больше чтит наложницу.

Кормилица

Всем ненавистна…

Октавия

Но зато любима им.

Кормилица

Но ведь она покуда не жена ему.

Октавия

Не бойся: будет и женой и матерью.

Кормилица

Неистов юношеский лишь вначале пыл,Но гаснет быстро, словно пламя легкое;Непостоянна и любовь постыдная —Прочна любовь лишь к женам целомудренным.Та, что на брак твой посягнула первая,Рабыня, завладевшая хозяином,[290]Боится…

Октавия

Не меня — другой соперницы.

Кормилица

Униженная, робкая, она теперьСвятилище возводит, выдав весь свой страх.Крылатый бог,[291] обманщик легкомысленный,Ее покинет. Пусть она прекрасна, пустьМогуществом гордится: краток счастья срок.Такую же боль приходилось терпетьИ царице богов,Когда в разных обличьях на землю сходилРодитель богов, повелитель небес.То сверкал белизной лебединых крыл,[292]То в Сидон приходил круторогим быком,То струился дождем золотым из туч.С небосвода светят Леды сыны,[293]Восседает на отчем Олимпе Вакх,[294]Взял в жены Гебу бог Геркулес,И не страшен ему Юноны[295] гнев;Но мудро она подавила боль.Победила мужа смиреньем своим,И знает она, что теперь не уйдетГромовержец с эфирного ложа ее,Не пленится красою смертной жены,Не покинет опять высокий чертог. И ты,Юнона земная, тыСестра и супруга Августа, больУкроти свою.

Октавия

Скорей соединятся звезды с волнами,Огонь с водой и с небом — Тартар сумрачный,С росистой тьмой ночною — благодатный свет,Чем с нечестивым нравом мужа злобногоСмирится дух мой; брата не забыла я!О, если бы на голову проклятуюТирана царь богов обрушил молнию,Которой часто землю потрясает он,Пугая нам сердца грозовым пламенемИ знаменьями новыми. Мы виделиКомету, гривой огненной блиставшую,[296]Там, где Воот[297] повозкой правит медленной,Где вечной ночи холод и где блещет Ковш.Все осквернил тиран своим дыханиемВплоть до эфира; и сулят созвездияБеду народам, всем, подвластным деспоту.Не столь ужасен был Тифон, которогоЮпитеру на горе родила Земля.Теперь и смертным и богам чума грозит:Богов из храмов дерзко изгоняет враг,[298]А граждан — из отчизны. Брата он убил —И видит свет! Кровь пролил материнскую —И жизнь его не прервалась зловредная!Отец-всевышний! Для чего напрасно тыРукой непобедимой мечешь молнии —И до сих пор не поразил преступника?О, если б за злодейства поплатился он,Нерон поддельный, выродок Домиция,[299]Тот, кто ярмом позорным угнетает мир,Пороками пятная имя Августа!

Кормилица