История Консульства и Империи. Книга II. Империя. Том 2 - Луи Адольф Тьер

де Морлу, чтобы возвестить ему о капитуляции Мадрида на некоторых незначительных условиях. В эту ночь на 4 ноября маркиз де Кастеллар пожелал уйти со своими войсками как от милости, так и от суровости победителя, и вышел из города через западные и южные ворота, не занятые французами. На следующий день, хотя отдельные фанатики еще испускали яростные крики, войска получили и приняли предложение прекратить сопротивление, и городские ворота были сданы генералу Бельяру. Французская армия завладела основными кварталами и расположилась в больших зданиях Мадрида, в частности, в монастырях, которые должны была содержать ее по требованию Наполеона. Наполеон приказал приступать к всеобщему и немедленному разоружению. Не соблаговолив лично вступить в Мадрид, он поселился вместе с гвардией в Чамартине, в небольшом сельском доме, принадлежавшем семье герцога Инфантадо. Жозефу он предписал перейти Гвадарраму и перенести свою резиденцию в королевский дворец Пардо, расположенный на расстоянии 2–3 лье от Мадрида. Прежде чем вернуть Мадриду гражданский режим и новую монархию, он хотел навести на него ужас продолжительной военной оккупацией.

Прибегая не к жестокости, а только к запугиванию, Наполеон хотел поместить нацию между благодеяниями, которые он ей нес, и страхом ужасных наказаний для тех, кто будет упорствовать в неповиновении. Он приказал конфисковать имущество герцогов Инфантадо, Осуны, Альтамиры, Медина-Чели, Санта-Круза, Ихара, князя Кастельфранко и Севальоса. Двое последних наказывались за то, что, согласившись служить Жозефу, затем оставили его. Наполеон был полон решимости применять особо суровые меры в отношении тех, кто переходил из одного лагеря в другой и к законному сопротивлению присоединял беззаконие предательства. Его намерением было не покарать, а запугать, путем временной отправки в тюрьму. Он также приказал арестовать и препроводить во Францию президентов и королевских уполномоченных Совета Кастилии. Точно так же Наполеон поступил в отношении некоторых народных вожаков, причастных к убийству французских солдат и испанцев. В то же время он повторил приказ приступить к полному и всеобщему разоружению.

Разворачивая внешне строгие меры, он одновременно хотел поразить основную массу испанского народа мыслью о благодеяниях, которые доставляло ему французское владычество. Целым рядом декретов Наполеон постановил упразднить внутренние таможни между провинциями, низложить всех членов Совета Кастилии и немедленно заменить его кассационным судом, упразднить суды инквизиции, запретить владение более чем одним командорством, отменить все феодальные права и сократить на треть количество действующих в Испании монастырей.

Издав эти декреты, он объявил явившимся к нему депутациям, что сам не собирается вступать в Мадрид, будучи в Испании лишь иностранным генералом, командующим союзнической армией новой династии; что короля Жозефа он вернет испанцам лишь тогда, когда сочтет их достойными обладать им, и лишь после того, как все главы семейств принесут ему клятву верности на Евангелиях в приходах Мадрида; что в противном случае он не станет навязывать испанцам монархию, которой они не желают, но, завоевав их, воспользуется в их отношении правами победителя и распорядится их страной так, как ему заблагорассудится, и, вероятно, расчленит ее, забрав себе то, что сочтет нужным для присоединения к территории Франции.

Помимо этого он занялся организацией армии для Жозефа. Он приказал брату собрать в один полк из нескольких батальонов всех германцев, неаполитанцев и других иностранцев, давно служивших в Испании и только и желавших начать вновь получать жалованье. Этот полк должен был назваться Королевским иностранным и иметь в своем составе около 3200 человек. Испанских швейцарцев, сохранивших верность или готовых вернуться к Жозефу, Наполеон приказал собрать в полк, который предполагал назвать полком Рединга, по имени генерала Теодора Рединга, всегда проявлявшего себя достойно. Можно было надеяться, что в этот полк вступит 4800 человек. Наполеон предписал также набрать в полк под названием Королевский полк Наполеона всех испанских солдат, которые перешли на сторону Жозефа, в предполагаемом количестве 4800 человек, и, наконец, в Королевскую гвардию – тех французов, которые после Байлена перешли на службу к Кастаньосу, дабы избежать плена. Предполагалось, что в соединении с новобранцами из Байонны они составят около 3200 человек. Этот первый костяк в 16 тысяч солдат мог стать реальной силой, если солдатам будут хорошо платить и займутся их организацией.

Приняв эти меры, Наполеон вернулся к военным диспозициям для полного покорения Иберийского полуострова.

Он привел в Мадрид корпус маршала Виктора, состоявший из дивизий Лаписа, Виллата и Руффена, Императорской гвардии и наибольшей части драгун. Вследствие слухов о том, что корпус Кастаньоса отступал через на Мадрид, он выслал дивизию Руффена и бригаду драгун к мосту Алькалы. В самом деле, корпус Кастаньоса, жестоко преследуемый генералом Матье с дивизиями Мюнье и Лагранжа и польскими уланами, беспощадно атакованный в Бубьерке, где понес значительные потери, в беспорядке отходил на Гвадалахару, насчитывая в своих рядах уже не более 9-10 тысяч человек вместо 24 тысяч, входивших в его состав при Туделе. После отстранения Кастаньоса, он перешел под командование генерала Ла Пеньи. Уставшие от смены командиров, озлобленные поражениями и страданиями, солдаты взбунтовались и решительно выбрали своим военачальником герцога Инфантадо, тайно выехавшего, как мы сказали, из Мадрида, за подкреплением защитникам столицы. Вступление французов в Мадрид и присутствие дивизии Руффена с драгунами у моста Алькалы не оставляли этой бывшей армии центра иного выхода, кроме отступления на Куэнку. Там ее могли потревожить не ранее, чем французы двинутся на Валенсию, что не могло случиться в ближайшее время.

Наполеон, узнав об уходе армии центра, на три четверти рассеянной, подтянул к себе дивизию Руффена, предназначив ее для преследования армии Эстремадуры. Обеспечив свой левый фланг и отбросив на Куэнку бывшую армию Кастаньоса, он хотел обеспечить и правый фланг, оттеснив за Талаверу остатки армии Эстремадуры, сражавшиеся в Бургосе и Сомосьерре. Он отправил дивизии Руффена и Виллата с легкой кавалерией Лассаля и драгунами Ла Уссе и оставил в Мадриде дивизию Лаписа и Императорскую гвардию. Лассаль помчался на Аранхуэс и Толедо, а драгуны – на Эскориал, чтобы оттеснить разрозненные остатки армии Эстремадуры. Эта армия пришла в полный беспорядок уже в самом начале отступления. Всё стало еще хуже, когда она вкусила сабель французских всадников. Испанцы разбились на отдельные банды, неспособные сражаться и предававшиеся грабежу и разбою в собственной стране. Генерал Лас-саль, вскоре прибыв в Талаверу во главе своих эскадронов, отбросил эти недисциплинированные отряды к мосту через Тахо. Укрепленный мост мог быть захвачен только пехотой, и генерал Лассаль остановился у него, ожидая новых приказов Наполеона.

В то время как французы оттеснили армию Палафокса на Сарагосу, армию Кастаньоса на Куэнку, армию Эстремадуры на Альмарас, армию Блейка на Леон и Астурию и за несколько дней вновь овладели половиной Испании, англичане, которым обещали