Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

с той минуты, когда я, чуть вздрогнув — потому что на солнце вдруг набежало темное облако, — отвернулся от доски объявлений и, обратившись к местному жителю, который подстригал живую изгородь в двух шагах от меня, с нарочитой небрежностью в голосе спросил:

— А что представляет собой этот «Тауэрс»? Я и сейчас помню то странное выражение, с каким старик искоса поглядел на меня.

— Мы его называем по-другому. Что это за название? — неодобрительно фыркнул он. — Там уже много лет никто не живет, все и позабыли, что это «Тауэрс». — И опять фыркнул.

Я спросил его, как они называют этот дом, и тут он отвел глаза — обычная манера деревенских жителей, когда они не хотят говорить откровенно. Глядя куда-то в сторону, словно там он видел что-то такое, чего не видел я, он сказал:

— У нас в округе его зовут Цыганским подворьем.

— А почему? — спросил я.

— Из-за какой-то темной истории. Сам толком не знаю. Кто одно говорит, кто — другое. — И затем добавил:

— Но всем известно, что место это гиблое, там вечно случаются всякие беды.

— С машинами?

— Не только. Нынче, конечно, больше с машинами. Там ведь дорога как раз делает крутой поворот.

— Ну ясно, — отозвался я. — Если крутой поворот, то несчастных случаев не избежать.

— Местные власти поставили там дорожный знак, но толку от этого мало. Все равно машины бьются — одна за одной.

— А почему «цыганское»? — спросил я. И снова его взгляд метнулся в сторону.

— Да все те же россказни, — уклонился он от прямого ответа. — Говорят, когда-то это место принадлежало цыганам, а потом их выгнали, и они предали землю проклятию.

Я невольно расхохотался.

— Чего тут смешного? — рассердился он. — Разве нет на земле проклятых мест? Вам, городским умникам, ничего про них не ведомо. Цыганское подворье — одно из таких. Как стали из тамошней каменоломни брать камень для строительства, то сколько людей погибло… А старый Джорди как-то вечером свалился там с обрыва и сломал себе шею.

— Пьяный? — предположил я.

— Возможно. Выпить он был не дурак. Но мало ли пьяниц падают в реку, здорово расшибаются, конечно, но все-таки остаются живы. А Джорди сломал себе шею. Вон там, — он ткнул пальцем себе за спину на поросший соснами холм, — на Цыганском подворье.

Да, пожалуй, с этого все и началось. Но тогда я не придал этим словам никакого значения. Случайно запомнил — вот и все. Когда я задумываюсь над этим, то есть когда задумываюсь всерьез, мне начинает казаться, что многое я домыслил сам. Не помню, в тот ли момент или чуть позже я спросил у него, есть ли в округе цыгане. Теперь, ответил он, их почти не осталось. Полиция гоняет.

— А почему цыган так не любят? — спросил я.

— Потому что на руку больно нечисты, — сердито ответил он и пристально посмотрел на меня. — А в вас, случаем, нет цыганской крови? — угрюмо поинтересовался он, не спуская с меня глаз.

Я сказал, что понятия не имею. Я и вправду немного смахиваю на цыгана. Быть может, поэтому меня и привлекло это название — Цыганское подворье. Я улыбнулся ему и подумал, что, может, и в самом деле во мне есть капля цыганской крови. Разговор у нас вышел, прямо скажем, весьма любопытный.

Цыганское подворье… Я пошел по дорожке, что вилась среди темных деревьев на вершину холма. Оттуда открывался вид на море с кораблями. Панорама была чудесной, и мне вдруг подумалось: «А что, если бы Цыганское подворье принадлежало мне?» Взбредет же такое в голову… Какая чушь.

Когда я на обратном пути проходил мимо своего недавнего собеседника, он сказал:

— Если вам нужны цыгане, то у нас здесь есть старая миссис Ли. Она живет в коттедже, ее туда пустил майор.

— Какой такой майор? — спросил я.

— Майор Филпот, конечно, — Он был просто потрясен и даже оскорблен — как мог я задать подобный вопрос?

Я понял, что майор Филпот был местным божеством. А миссис Ли вроде как была у него на иждивении. Филпоты, похоже, жили и правили здесь с незапамятных времен.

Я попрощался со стариком и двинулся было дальше, и тут он сказал:

— Ее дом крайний на этой стороне улицы. Да вы ее увидите, небось бродит по саду. Тем, у кого в жилах цыганская кровь, в комнатах не сидится.

Я побрел по улице, насвистывая и размышляя про Цыганское подворье и совершенно не думая о последних словах старика, как вдруг увидел, что из-за изгороди за мной пристально следит высокая темноволосая пожилая женщина. Я тотчас понял, что это и есть миссис Ли. Я остановился.

— Мне сказали, что вы знаете все про Цыганское подворье, — сказал я.

Глаза ее смотрели на меня в упор из-под растрепанной черной челки.

— Послушай меня, мил человек. Забудь о Цыганском подворье. Ты — красивый парень. Цыганское подворье еще никому счастья не приносило, не принесет и тебе.

— Оно вроде бы продается, — сказал я.

— Да, но купит его только последний глупец.

— А есть желающие?

— Какой-то подрядчик. И не он один. И продадут его за гроши. Вот увидишь.

— Это почему же? — заинтересовался я. — Участок ведь превосходный.

Она ничего не ответила.

— Допустим, подрядчику удастся дешево купить его. И что он будет с ним делать?

Она засмеялась. Смех у нее был неприятный, даже зловещий.

— Снесет старый, ветхий дом и построит новый. А то и двадцать — тридцать домов — и на всех будет лежать проклятие.

Эта ее угроза почему-то не произвела на меня должного впечатления, и я, не сдержавшись, выкрикнул:

— Зачем же сносить! Этого ни в коем случае нельзя допустить!

— Можешь не волноваться: им это еще аукнется. И тем, кто купит поместье, и тем, кто будет класть кирпич и готовить раствор. Один упадет с лестницы. Нагруженный доверху грузовик перевернется, а шиферная плитка упадет с крыши прямо кому-то на голову. А потом ни с того ни с сего начнется ураган и станут падать деревья. Никому на свете Цыганское подворье не принесет добра. Лучше оставить его в покое. Вот увидишь. — И, энергично тряхнув головой, она тихо повторила про себя:

— Нет, не будет счастья тому, кто сунется на Цыганское-подворье. И никогда не было.

Я рассмеялся.

— Не смейся, юноша, — строго произнесла она. — Настанет день, когда ты пожалеешь о своем смехе. Счастья здесь не бывало — ни в доме, ни на земле.

— А что случилось с домом? — спросил я. — Почему он так давно пустует? Почему его оставили без присмотра?

— Его последние хозяева умерли,