Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

их можно тратить. Коттедж очень скудно обставлен, и все больше вещами, которые по дешевке куплены на аукционах. Он не любил тратить деньги, любил их копить.

— По-вашему, держал в банке?

— Вряд ли, — ответил Лежен. — Скорее всего, найдем их где-нибудь под половицей.

Мы некоторое время молчали, и я размышлял о странном существе по имени Захария Осборн.

— Корриган объяснит его поступки неправильной функцией какой-нибудь железы, — проговорил Лежен задумчиво. — Я человек без затей, для меня Осборн просто негодяй. И не могу понять, почему неглупый человек может так по-дурацки себя вести.

— Представляется, — заметил я, — что за преступными делами всегда стоит зловещая и необычная личность, выдающийся ум.

Лежен покачал головой.

— Вовсе нет, — возразил он. — Преступления не может совершать выдающаяся личность. Преступник видит себя человеком особенным, значительным, на деле же он всегда попросту ничтожен.

Глава 25

Рассказывает Марк Истербрук

В Мач-Диппинг все по-прежнему дышало покоем и навевало покой.

Роуда опять занималась лечением собак. Увидев меня, она поинтересовалась, не хочу ли я ей помочь. Я отказался и спросил, где Джинджер.

— Она пошла на виллу «Белый конь».

— Зачем?

— Ей интересно посмотреть.

— Но ведь дом стоит пустой!

— Ну и что?

— Она переутомится. Она еще очень слаба.

— Перестань, Марк. Джинджер поправилась. Ты видел новую книгу миссис Оливер? Называется «Белый какаду». Там, на столе.

— Милая миссис Оливер. И Эдит Биннз.

— Что еще за Эдит Биннз?

— Женщина, которая опознала фотографию. И служила верой и правдой моей покойной крестной.

— Что с тобой?

Я не ответил и направился к старой таверне. По дороге мне встретилась миссис Дейн-Колтроп. Она радостно поздоровалась со мной.

— Я все время понимала, до чего это абсурдно, — призналась она. — Однако поверила в такое жульничество. Просто не могла во всем толком разобраться. — Она повела рукой в сторону виллы, опустевшей, выглядевшей так мирно в свете угасающего дня. — По сути дела, здесь никогда не обитало зло. Ни фантастических сделок с дьяволом, ни обрядов черной магии никто не совершал. Просто салонные затеи. Только вот жизнь человеческую в грош не ставили — вот где крылось истинное зло. Обставлялось все с размахом, но, воистину, как это ничтожно и презренно.

— У вас с инспектором Леженом сходные взгляды.

— Он мне нравится, — сказала миссис Дейн-Колтроп. — Зайдем в дом, поглядим, где Джинджер.

— Чем она там занялась?

— Отмывает что-то.

Мы вошли в низкую дверь. В доме сильно пахло скипидаром. Джинджер орудовала тряпками и бутылочками. Она обернулась к нам. Все еще бледная, исхудавшая, на голове шарф — волосы пока не отросли… От прежней Джинджер осталась одна тень.

— С ней все обойдется, — успокоила меня миссис Дейн-Колтроп, как всегда прочитав мои мысли.

— Взгляните! — торжествующе воскликнула Джинджер, указывая на старую вывеску, над которой трудилась. Вековая копоть и грязь были сняты, на темном фоне отчетливо проступило изображение всадника, сидящего на коне, — ухмыляющийся череп, белый блестящий скелет.

Миссис Дейн-Колтроп произнесла глубоким, звучным голосом:

— Откровение, глава шестая, стих восьмой: «И я взглянул, и вот конь бледный, и на нем всадник, которому имя «смерть»; и ад следовал за ним…»[620]

Мы помолчали, затем миссис Дейн-Колтроп совсем прозаически докончила:

— Ну, вот и все. — Произнесла так, словно выбросила что-то в мусорную корзину. — Мне пора, — добавила она. — У меня родительское собрание.

Она постояла в дверях, кивнула Джинджер и проговорила неожиданно:

— Из вас выйдет прекрасная мать.

Джинджер почему-то залилась краской.

— Джинджер! — позвал я. — Ну как?

— Что «как»? Буду ли я хорошей матерью?

— Ты знаешь что.

— Пожалуй… Но мне требуется предложение по всей форме.

Я сделал предложение по всей форме.

Последовала короткая интерлюдия, потом Джинджер спросила:

— А ты точно не хочешь жениться на этой своей Гермии?

— Господи! — воскликнул я. — Совсем забыл! — И достал из кармана письмо. — Получил три дня назад. Она приглашает меня в «Олд Вик» на «Тщетные усилия любви»[621].

Джинджер взяла письмо и разорвала его в мелкие клочки.

— Если в будущем ты захочешь пойти в «Олд Вик», то пойдешь со мной, — заявила она тоном, не допускающим возражений.

1961 г.

Перевод: Н. Гвоздарева

Ночная тьма

Hope Причард от которой я впервые услышал легенду о цыганском участке

Книга первая

Глава 1

«Конец твоего пути предопределен его началом…» Это изречение я часто слышал от разных людей. Звучит оно красиво, но что на самом деле значит?

Есть ли некая точка отсчета, отыскав которую можно было бы сказать: «Все началось именно в тот день, в тот час, в том месте и с того события»?

Возможно, эта История началась с того, что я заметил на доске объявлений компании «Джордж энд Дрэгон» сообщение о предстоящей продаже с аукциона довольно обширного поместья «Тауэрс»? В сообщении были указаны площадь «Тауэрса» в акрах, протяженность дороги в милях и дано весьма идеализированное изображение поместья, каким оно, наверное, было в пору своего расцвета, восемьдесят, а то и сто лет назад.

Помнится, я от нечего делать прогуливался по главной улице захолустного местечка. Кингстон-Бишоп, тогда и наткнулся на это объявление. Почему? Судьба сыграла злую шутку? Или, наоборот, на мою долю выпал счастливый случай? Трудно сказать.

А может быть, все началось с моей «встречи с Сэнтониксом, с тех бесед, что мы вели? Перед моим внутренним взором тотчас возникают его пылающие щеки, горящие глаза, движения сильной, хотя и тонкой кисти: он работает над эскизами зданий. С особым тщанием над одним из них, до того красивым, что я и сам с удовольствием бы стал его владельцем.

Желание иметь дом, прекрасный и удивительный, о котором я и помыслить не смел, возникло у меня именно тогда, во время бесед с Сэнтониксом. Мы предавались мечтам о доме, который он построит для меня — если, конечно, ему позволит здоровье.

И еще я мечтал, что поселюсь в нем с любимой женщиной и мы, как в детской сказке, будем там «жить-поживать да добра наживать», — все это была, конечно, игра воображения, забава, но она заставляла меня жаждать того, что я вряд ли мог надеяться заполучить.

Или, если это повесть о любви — а это, клянусь, именно повесть о любви, — тогда почему бы мне не начать с того, как я впервые увидел Элли? Она стояла в тени разлапистой ели, что растет на Цыганском подворье.

Цыганское подворье… Да, все-таки лучше начать