Вооруженные силы на Юге России - Коллектив авторов -- История

Наша дивизия вошла в луку и остановилась. Из-за обрывистой реки использовать фланги было невозможно. Штурмовать же курган в лоб, да еще кавалерией, стоило бы больших потерь, потому что красные хорошо укрепились. Но город был взят благодаря все той же водке.

Оценив обстановку, Топорков склонился над картой, ища места, где бы можно было перейти Донец. Он поднял голову и в бинокль осмотрел еще раз курган.

— Что это за пять всадников, которые двигаются к кургану?

Смущенный адъютант пояснил:

— Это офицеры, которые пили и решили, что впятером они возьмут курган. Сумасшедшие… И вот они отправились.

— Черт знает что такое! Отсутствие дисциплины. У меня нет лишних офицеров, чтобы ими жертвовать зря. Верните их и влепите им по пяти суток ареста.

— …Слишком поздно, Ваше Превосходительство. Они уже подходят к кургану.

Внезапно Топорков успокоился.

— Кто это?

Ему назвали имена.

— Все головорезы. Может быть, им удастся сделать кое-что… Живо, пошлите сотню стороной вправо, к реке. Они атакуют, как только начнется… Батареи, приготовьтесь покрыть курган снарядами при первом выстреле… Все равно, если даже убьете этих безумцев… Полк тотчас же пойдет наметом в атаку… Понятно? Все приготовились?

— Так точно, Ваше Превосходительство.

Красные даже не стреляли по пяти всадникам, идущим к ним шагом. Они были так уверены в неприступности своей позиции, что подумали о парламентерах. Они вышли толпой из окопов навстречу всадникам. Ведь ничего угрожающего в них не было. Ни выстрела.

Все, и белые и красные, с напряжением следили за пятью, которые, все шагом, поднимались на курган. Это дало возможность сотне спуститься к самой реке и гуськом по берегу, под обрывом, подойти к самому кургану. Никто на нее не обратил внимания.

Все замерли в ожидании. У нас орудия направлены и заряжены. Полк развернут к атаке. А пятеро все поднимаются не спеша. Вот осталось между ними и толпой красных несколько десятков шагов. Они еще подходят. Потом они выхватывают шашки и врезаются в толпу. Крики, отдаленный шум, выстрелы. Обе батареи дали залп из всех орудий и покрыли курган беглым огнем. Курган покрылся разрывами. Справа на курган скакала уже сотня, поблескивая на солнце шашками. Полк шел туда же наметом. А мы стреляли без удержу. Мы прекратили огонь, только когда курган покрылся всадниками нашими. Все произошло в несколько минут. Красные пулеметы, так хорошо установленные, не успели открыть огня. Красная батарея, с той стороны реки, послала нам, без настойчивости, несколько снарядов и смолкла. Наши тотчас же заняли мост и город. Красные были частью порублены, погибли от нашего огня, но громадное большинство сдалось.

Нашли изуродованные тела пяти. Все покрыты ранами. Двое еще были живы. Один открыл глаза и прошептал:

— А все же… взяли.

И тут же умер. Другой, с двенадцатью ранами, выжил. Казаки живучи. Патронов набрали столько, что посылать за ними в Славянск не стали.

Старуха

В Изюме не было ни продовольствия, ни фуража. Нас поместили в чистенький дом мастера завода. Семья состояла из мастера, его жены и полувыжившей из ума старухи, не покидавшей своего кресла.

Я откупорил бутылку водки. Закуска была самая скудная. Помню, что пили под звон колоколов и под кусок сахара.

Я налил всей семье хозяев и стал наливать старухе.

— Нет, нет, — сказал хозяин. — Это может ей повредить.

— Знаете, в том состоянии, в котором она находится, уже все равно. Главное, чтобы это доставило ей удовольствие.

— В общем, вы правы, дайте ей стаканчик.

Старуха не поняла наших слов, но отлично поняла значение рюмки. Она ее опрокинула и протянула мне, требуя еще. Мы засмеялись:

— Она вовсе не слабоумная, она знает, что хорошо.

Наши офицеры ушли куда-то, мастер пошел на завод взглянуть, что там делается, жена его ушла на рынок. Я остался со старухой, и мы продолжали выпивать. Я наклонился, чтобы наполнить ее стаканчик, и был удивлен, что она его не хватает. Я поднял глаза и попятился в ужасе. Старая ведьма с растрепанными волосами вперилась в меня горящими глазами и шла на меня, вытянув свои костлявые когти, со страшной улыбкой на лице. Как в кошмаре.

Я так испугался, что почувствовал, как волосы зашевелились. Я бросил бутылку и гаркнул:

— Ты с ума сошла! Пошла прочь!

Это не имело никакого эффекта. Она с большим проворством стала гоняться за мной вокруг стола, иногда внезапно меняя направление. Я был так испуган, что схватил револьвер, но и он на нее не подействовал. А стрелять, хотя бы вверх, я все же не решился. Сказали бы, офицер напился и стрелял в старуху. Так мы крутились вокруг стола, наконец мне удалось выскочить на двор, старуха за мной по пятам. На дворе лестница была прислонена к крыше сарая. С обезьяньей ловкостью я взобрался на крышу, сбросил лестницу и уселся на перегиб крыши. Уф! Спасен. Вот чертовка!

Старуха внизу во дворе что-то напевала, пританцовывала и манила меня своим крючковатым пальцем. Среди двора была круглая клумба цветов.

— Что вы делаете на крыше с револьвером в руке?

Поручик Арсеньев спрашивал меня со стороны улицы. Я очень сконфузился, спрятал револьвер в кобуру и объяснил обстановку.

— Ха-ха-ха. Офицер, который испугался старой женщины и влез на крышу! Ха-ха-ха. Ведь никто этому не поверит.

— Если вы так храбры, как говорите, то войдите во двор. Вход находится за углом.

Арсеньев выпятил грудь и очень решительно вошел во двор.