Приключения Перигрина Пикля - Тобайас Смоллет

Но тут его лордство уклонился от истины. В самом деле, перед нашим отъездом из Англии он отправился к моему возлюбленному и настаивал на том, чтобы драться в Хайд-парке спустя два дня, в три часа пополудни.

Мистер С., поверив в серьезность его намерения, принял вызов; при этом он заметил, что такие дела не следует откладывать, и выразил пожелание, чтобы встреча произошла в более ранний час. Но его лордство не захотел изменить условия своего первого предложения и, уходя, сказал, что будет ждать его в назначенном месте, если не пойдет дождь.

Его противник дал мне отчет об этом разговоре, и я уверила его, что все это кончится ничем. И действительно, мой муж послал ему в понедельник письмо, прося отложить встречу до четверга, чтобы он мог устроить свои дела и уплатить С. сто фунтов, ранее взятых взаймы. Когда наступил четверг, мой возлюбленный получил новое послание, уведомляющее о том, что его соперник передумал и будет искать удовлетворение по закону. Так кончился этот героический подвиг, которым его лордство ныне хвастал, бесстыдно искажая истину.

Пока он услаждал меня этими занимательными подробностями, я думала о том, как бы снова от него ускользнуть; поэтому я не возражала против его утверждений, но сказала ему, что, если он спустится вниз, я встану и выйду к завтраку. Он весело согласился; признаюсь, я была очень удивлена, найдя его при первой встрече в хорошем расположении духа, словно не случилось ничего, что могло бы нарушить счастье нашего брачного союза.

Немалой изобретательности стоило мне скрыть от него мое положение, так как оставалось несколько дней до решительного момента. Но я знала, что имею дело с человеком, не очень проницательным, и старания мои увенчались успехом. Мы позавтракали в согласии, и я пригласила его к обеду, убедив отослать его прислужников, которым, однако, он приказал вернуться к одиннадцати часам вечера. Беседовали мы очень оживленно. Когда я пошутила над ним, заметив, что он явился ко мне кое-как одетый, он встал на цыпочки, чтобы посмотреть на себя в зеркало, и, удостоверившись в моей правоте, сказал, что пойдет переодеться к обеду.

Так он и сделал, приказав моей горничной впустить его по возвращении; как только он ушел, я написала мистеру С. обо всем происшедшем. Затем, хорошенько еще не зная, как следует поступить, я быстро оделась, закуталась до самых глаз, наняла портшез и отправилась в ближайшую таверну, где оставалась ровно столько времени, сколько нужно для того, чтобы переменить портшез, и к удивлению носильщиков, не понимавших причины моего смятения, отправилась в лавку, бывшую по соседству, где отпустила второй портшез и, пересев в наемную карету, направилась к дому моего адвоката, которому я могла доверять. Я оповестила его о моем несчастье и посоветовалась относительно подходящего убежища; порывшись в памяти, он направил меня в домик, расположенный во дворе, куда в тот же вечер благополучно были препровождены, с помощью моего возлюбленного, моя горничная и платья.

Муж, явившись по приглашению к обеду, казалось нимало не был встревожен, когда горничная сказала ему, что я ушла; он направился к моему адвокату узнать, полагает ли тот, что я вернусь. Когда адвокат ответил утвердительно и посоветовал ему идти назад и скушать обед, который я заказала, его лордство охотно согласился, съел весьма сытный обед, выпил, как обычно, бутылку вина и, поскольку я, вопреки его расчетам, не возвратилась, пошел посоветоваться со своими сообщниками.

Его уход дал моей горничной возможность скрыться; когда же он вернулся вечером, никого он в доме не нашел, кроме привратника, оставленного для охраны дома. Обманувшись в своих надеждах, он был так взбешен, что поднял ужасный шум, встревоживший всех соседей, раздобыл для своей шайки разрешение мирового судьи, не покидал улицы до трех часов ночи, отказался от помещения, которое снял в парикмахерской против дома, откуда я бежала, и удалился вполне удовлетворенный тем, что им сделано все для отыскания меня.

Душевные волнения, которые я испытала во время бегства, вызвали такое расстройство в моем организме, что я боялась разрешиться от бремени прежде, чем будут сделаны необходимые приготовления. Я поделилась своими опасениями с мистером С., который проявил бесконечную заботливость, пытаясь найти более подходящее помещение; после долгих поисков он должен был остановиться на убогой квартире в Сити, хотя его деликатная натура была потрясена необходимостью удовольствоваться ею. Однако другого выхода не было и медлить было нельзя. В это жалкое убежище меня отвезли в наемной карете. Мне было очень плохо, но я примирилась со своей участью мужественно и покорно ради того, чтобы доказать искреннюю и глубокую привязанность к возлюбленному; для ублаготворения его я готова была вынести любые неудобства и даже пожертвовать жизнью.

Как только я вступила в свое жалкое убежище, нездоровье вынудило меня лечь в постель и послать за помощью. И через несколько часов плод моей любви и моих прегрешений появился на свет; но волнение и усталость, которые я испытала, столь жестоко отразились на невинном дитяти, что оно почти не подавало признаков жизни.

Мое горе я не могу изобразить словами. Я тотчас же известила дорогого мне отца ребенка, который поспешил в мои объятия и разделил мою скорбь со всей любовью и отцовской нежностью. Однако в ту пору наши опасения, к счастью, не оправдались, так как новорожденная наша дочь выжила, и я отдала ее на попечение, кормилицы, жившей по соседству; поэтому я ежедневно могла справляться о ее здоровье. Затем я две недели провела в полном спокойствии, счастливая благодаря беседам и уходу моего возлюбленного, чью любовь и внимание я целиком поглотила. Он забросил все дела и развлечения и посвятил всю свою заботливость и усердие служению мне ради моего покоя и довольства. И я не имела оснований сожалеть о том, что выстрадала ради него.

Мое благополучие было в один прекрасный день нарушено событием, вследствие которого моя жизнь подверглась опасности. В комнате, находившейся под моей спальней, вспыхнул пожар. Я немедленно ощутила запах дыма и заметила крайнее замешательство окружающих, но они не хотели открыть истинную причину тревоги, чтобы испуг не причинил непоправимого вреда моему здоровью. Однако я с таким спокойствием их расспрашивала, что они решились подтвердить мои подозрения; в ответ на это я приняла меры, чтобы избежать простуды, если бы понадобилось вынести меня из дома, но, к счастью, огонь потушили, и не пришлось идти на такой риск, который мог стоить мне жизни. Удивительно, впрочем, что волнение не отразилось фатально на моем здоровье; свое избавление я приписывала вмешательству провидения.

Избежав, таким образом, опасности, я все-таки решила, что настало самое подходящее время переменить квартиру, так как соседи, испуганные пожаром, вторглись в дом и обнаружили, в каком я нахожусь положении, хотя имя мое было им неизвестно. Я не чувствовала себя в безопасности, являясь предметом их догадок. Посему мистер С. нашел другую квартиру, более удобную, куда я и была перевезена, как только здоровье мое позволило это сделать. Вскоре мой муж написал мне через моего адвоката, настойчиво умоляя меня прекратить процесс о разводе и вернуться домой. Но я не исполнила этой просьбы; меньше всего я намеревалась получать из его рук милости.

Будучи отвергнут, он принял все меры, чтобы меня найти; говорят, что, разыскивая меня, он выследил несколько леди и молодых девушек, у которых были основания скрываться, и, кажется, жестоко поплатился за свое дерзкое любопытство. Потерпев неудачу во всех своих попытках, он вошел в соглашение с неким сэром Р. X., пользовавшимся довольно плохой репутацией, который пообещал ему открыть верный способ обнаружить мое местопребывание, если мой муж обяжется уплатить тысячу фунтов. Получив такое обязательство, сей достойный рыцарь поместил объявление в газетах, суля сотню фунтов каждому, кто укажет местонахождение мое и моей горничной.

Как только газета попала в мои руки, я снова пришла в замешательство и, опасаясь оставаться в городе, решила с согласия моего возлюбленного принять приглашение герцога К., вернувшегося в Англию с той леди, о которой я упоминала как об участнице наших званых вечеров в Париже. Навестив мою малютку, я на следующий день отправилась в поместье герцога — изящный chateau[62], расположенный в очаровательной местности. Мистер С. последовал за мной через несколько дней. Мы были встречены с большим радушием; его светлость, крайне любезный и добродушный человек, жил на широкую ногу и любил повеселиться; мадам ла Т. была создана для того, чтобы очаровывать всех; в доме всегда было много гостей, и мы приятно проводили время, развлекаясь бильярдом, картами, охотой, прогулками, чтением и болтовней.

Но счастье мое обычно бывало непродолжительным. В эту блаженную пору жизни меня постигло большое горе — смерть моей бедной дорогой малютки, к которой я питала такую нежность, какую, пожалуй, никогда не могла бы питать к плоду законного брака; ибо обстоятельства, сопровождавшие ее рождение, создали бы для нее непреодолимые трудности на протяжении всей жизни и поставили бы ее в полную зависимость от моей любви и защиты.