Аналогичный мир (СИ) - Зубачева Татьяна Николаевна

Наконец расселись вокруг стола в конференц-зале, и начался уже серьёзный разговор. Говорили, в основном, двое: Грэхем и Горин. Горин говорил медленно, делая паузы для перевода и записи.

Женя так давно не слышала русской речи. Но привычка к работе оказалась сильнее волнения. Тем более, что никакой особой терминологии не требовалось. Речь шла о транспорте. Фирма предоставляет транспорт, берёт на себя организацию транзитных пунктов, полное обеспечение водителей и питание переселенцев. Русские оплачивают всё это и обеспечивают беспрепятственный проезд вплоть до границы Русской территории, где переселенцев будет встречать русский транспорт.

— Мы в силах обеспечить перевозку до конечного пункта.

— Мне кажется это нерациональным, мистер Грэхем. Такое увеличение пути пробега увеличит и интервалы. Упадет пропускная способность пунктов транзита. — Горин улыбнулся. — Тогда их придётся делать стационарными.

— Мистер Горин, эти затраты нас не остановят.

Индейцы слушали молча, не выдавая своего отношения к происходящему. Переводя и записывая, Женя не могла наблюдать за ними. Но чувствовала, что их молчание успокаивает Грэхема. Они сидят за одним столом, но переговоры ведёт белый. Это как-то привычнее.

Женя уже освоилась и переводила довольно бойко, ведя запись для экономии времени на языке говорящего. Судя по одобрительным взглядам Горина и Золотарёва, они знали английский. Во всяком случае, настолько, чтобы оценить её усилия. Но… но зачем им тогда переводчик? Для индейцев? Но они молчат, и по их неподвижным лицам непонятно, слышат ли они вообще.

— Мы обладаем достаточно разветвлённой сетью, чтобы охватить всю Алабаму, мистер Горин. И даже соседей.

— Если вы имеете в виду Луизиану и Аризону, — вдруг заговорил Гичи Вапе, — то там вывозить некого. Истребили всех.

Он говорил по-русски медленно, твёрдо и очень чётко выговаривая слова. Медленно не от незнания — сразу поняла Женя — от характера. Его глаза смотрели на них с холодным спокойствием. Он ненавидел настолько, что был выше проявлений этой ненависти. Грэхем явно растерялся, но тут заговорил Сторм.

— Ну, я бы так не считал. Очень многие просто переселились из резерваций…

— Их переселили, — перебил его Гичи Вапе. — В Луизиане и Аризоне вывозить некого, — повторил он, и его слова прозвучали окончательным приговором.

— В Луизиане есть индейцы, — не сдавался Сторм.

— Это единицы, живущие в городах, — заговорил Золотарёв. — И все они уроженцы других штатов. Большинство интегрировалось в городскую среду. Вряд ли они захотят переселяться.

Сторм открыл рот, И Женя ждала, что он повторит ту, сказанную ей фразу, но он улыбнулся и сказал.

— Разумеется. Переселение — дело сугубо добровольное.

Женя успела заметить удивлённый взгляд Мервина и скользнувшую по губам Золотарёва усмешку, а Сторм продолжал.

— Но объявить им об этом, объяснить перспективы стоит.

— Конечно, — кивнул Горин. — Но основные маршруты пойдут отсюда, из Алабамы.

Грэхем склонил голову.

— И всё же, — Горин был серьёзен, но эта серьёзность зазвучала насмешкой. — Другие фирмы не менее разветвлены и оснащены. Да и условия, предлагаемые вами, я бы не назвал более выгодными. Почему, мистер Грэхем, мы должны предпочесть именно вашу фирму?

Грэхем надел торжествующую улыбку.

— Наша фирма всегда была выше расизма. Мы никогда не учитывали расовый разряд сотрудника, ценя только его компетентность и добросовестность.

Русские быстро переглянулись, даже лица индейцев на долю секунды утратили неподвижность.

— Вот как? — широко улыбнулся Горин. — Приятно слышать. А на другие расы ваша терпимость тоже распространялась?

— Мы никогда не нарушали законов, — с достоинством ответил Грэхем. — И в рамках закона мы соблюдали свои принципы. Закон суров, но это закон.

— Безусловно согласен, — кивнул Горин. — Что ж, это весомый аргумент, — он обвёл взглядом своих спутников, — это позволяет надеяться, что ущемления прав и достоинства переселенцев при переезде не произойдёт.

— Разумеется, — Грэхем убрал торжествующую улыбку и стал подчёркнуто деловит. — Надеюсь, маршруты и графики движения будут согласованны своевременно.

— Конечно, — Горин улыбнулся. — Задержка нежелательна для всех сторон.

Женя ждала перехода к оформлению бумаг. Но Горин и Грэхем встали и обменялись рукопожатием. Переговоры окончены? Встали и остальные.

— Завтра мы будем в десять, — сказал Горин. — Рад такому исходу.

— Немалая заслуга в этом принадлежит мисс Малик, — Грэхем с отеческой улыбкой посмотрел на Женю. — Кстати, мисс Малик наша давнишняя сотрудница и ваша… м-м… соотечественница.

Как только речь зашла о ней, Женя растерянно замолчала, но Смирнов так плавно и вовремя подключился, что заминки не произошло. Теперь все смотрели на неё. Чувствуя, что краснеет, Женя сжимала обеими руками свой блокнот и мечтала только о том, чтобы это поскорее кончилось. Но, на её счастье, началось прощание. Рукопожатий больше не было, и русские ушли. Сторм пошёл проводить их.

— Мисс Малик, — Грэхем был серьёзен и даже торжественен, — фирма не забудет вашей услуги. А сейчас я попрошу вас по возможности скорее подготовить и отпечатать стенограмму.

— Да, разумеется, мистер Грэхем, я займусь этим немедленно.

— Ещё раз благодарю вас, — и Грэхем покинул конференц-зал.

Когда он ушёл, Спайз и вернувшийся Сторм наперебой стали восхищаться Женей.

— Вы были блистательны, Джен.

— Какая языковая свобода!

— Спасибо, Мервин. Спасибо, Эд. Я пойду печатать.

— Разумеется, Джен. Мне тоже пора.

— Минутку, — остановил их Сторм. Поколдовав у одной из панелей, он открыл дверцу встроенного бара. — Я думаю, мы это заслужили.

— Ох, только воды, — попросила Женя.

— Не спорьте с опытным человеком, Джен. Вам надо успокоиться. Всё-таки сидеть за одним столом с индейцами… это слишком волнующее ощущение. Не правда ли, Джен?

Женя кивнула, принимая бокал.

И как-то само собой получилось, что Мервин убежал, а она и Сторм задержались.

— Но вы и вправду блистали, Джен.

— Спасибо, Эд. Но как вы оценили мою языковую свободу, не зная русского?

— О?! — Сторм приподнял брови. — А вы умны, Джен.

— Это плохо?

— Плохо показывать свой ум, — в голосе Сторма прозвучала горечь. — Глупцы это редко замечают, но никогда не прощают.

— Спасибо за предупреждение, Эд. — Женя допила пузырящуюся искристую жидкость. — Мне пора.

— Джен, вы поняли, где вы должны быть завтра?

— Для этого не надо ума, — улыбнулась Женя. — Раз продолжаются переговоры, то продолжаются и мои обязанности переводчицы. До завтра, Эд.

— До завтра, Джен.

В комнате машинисток было уже пусто. Ну да, рабочий день закончен. Женя быстро оглядела свой стол. Кто-то забрал её незаконченный текст. Что ж, тем лучше.

Она заложила чистый лист и начала печатать черновик стенограммы.

Потом она сделает его в трёх экземплярах и отнесёт Грэхему. Интересно, как ей оплатят это? Посчитают за сверхурочные? Ну, да это пустяки. Главное, главное то, что переселение коснётся только тех, кто в резервации. Хотя если вспомнить улыбку Сторма… Нет-нет, Эркина это не должно коснуться. У него есть работа, жильё. Ну конечно, он интегрированный. Пусть попробуют доказать, что нет.

Женя вытащила последний лист и стала сверять перевод.

ТЕТРАДЬ ДВЕНАДЦАТАЯ

— Докладываю. Переговоры прошли успешно.

— Я знаю. Да, ваша идея с этой русской оказалась совсем не плохой.

— Спасибо, — Сторм отвесил шутовской поклон. — Держалась она хорошо.

— Посмотрим, какой текст она предъявит.

— Я не думаю, что будут большие расхождения. Она слишком добросовестна и наивна для таких игр.

— Наивность девушки существует только в мыслях её жениха. Я бы не рассчитывал на это. Как держался Спайз?

— Были проколы. Но их не запротоколируешь.

— Кто-нибудь заметил?