Прилив победы - Дэвид Дрейк

— Пожалуйста, — шепот был едва слышим. Нарсес повернулся к двери и нахмурился.

— Где же этот слуга? Я уверяю тебя, царь Раджпутаны, что не потерпел бы такой нерасторопности от своих слуг. По правде говоря, моя проблема как раз в обратном. Меня мучают слуги, которые слишком угодливы. И склонны к преувеличениям, в особенности — к сентиментальности. В особенности — один из них. У меня найдутся для него очень суровые слова, уверяю тебя, когда я в следующий раз его увижу.

С этим Нарсес покинул помещение. Он легко нашел дорогу из покоев Шанги. Можно было сказать, что он пронесся по коридорам, как старая антилопа, убегающая от тигра.

Оставшись один, Шанга медленно поднял голову. Если бы кто-то его увидел, то сказал бы, что его глаза мерцают. С растущим облегчением — и яростью, в которой не место угасающему страху. Словно тигр, думающий, что оказался пойманным в клетку, обнаружил: охотник был так неосторожен, что оставил ее незапертой.

Ситуация, которая, как все знают, не предвещает охотнику ничего хорошего.

Глава 40

ПЕНДЖАБ

Осень 533 года н.э.

Несмотря на возражения своих офицеров и телохранителей, Велисарий настоял на том, чтобы остаться на одном из бастионов, когда малва начали массированную атаку на его укрепления. Дальнейшие планы Велисария в значительной степени основывались на его оценке эффективности митральез — это будет первый раз, когда оружие протестируют в боевых условиях. Он лично хотел посмотреть на них в действии.

Велисарий заблокировал разум от грохота мортир и огня артиллерии, а главное — от резких выстрелов винтовок снайперов Феликса, стрелявших в гренадеров малва. Велисарий сконцентрировался на наблюдении за митральезами и на том, как они работают.

Митральеза — или митральеза Монтини, если называть ее правильно — была самым простейшим видом пулемета, если не считать «орган»63, изначально спроектированный еще Леонардо да Винчи. Подобно органу, в митральезе использовались фиксированные стволы вместо крутящихся. Но, в отличие от своего более примитивного предшественника, митральеза могла стрелять последовательно, а не одновременным залпом, и выпускать гораздо больше снарядов за определенный промежуток времени.

Велисарий наблюдал, как заряжают митральезу еще одной пластиной и отправляют ту на место при помощи запорного рычага. Пластина содержала тридцать семь бумажных патронов, проскользнувших в тридцать семь стволов орудия. Мгновение спустя, чуть-чуть повернув орудие, один человек начал, нажимая на курок, отправлять патроны на место, в то время как другой, используя грубое приспособление — деревянный блок — для защиты рук, стучал по стволу, чтобы снимать солдат малва, собравшихся в кучу внутри рва ниже стены, соединяющей бастионы.

Велисарий хотел получить более продвинутый тип пулемета, что-то по принципу пулемета Гатлинга64, который показал ему Эйд и который он сам в деталях описывал Иоанну Родосскому. Но все эксперименты Иоанна с вращающимися стволами — и в еще гораздо большей степени с пулеметами, использующими ленты, такими как «Максим», — напоролись на нерешаемую проблему. Римские технологии были достаточно хороши, чтобы делать оружие. Возможно, немного оружия, но достаточно. Проблема была в боеприпасах. Все пулеметы с вращающимися стволами и лентами подачи нуждались в твердых латунных патронах. Ремесленники Иоанна могли производить такие патроны, но слишком мало. Как часто показывала практика, такие проекты просто не могли быть введены в массовое производство.

Римская техническая база шестого столетия была слишком узкой. У них не хватало орудий труда, чтобы изготавливать орудия труда для производства орудий труда. Точно так же, как не хватало ремесленников, которые смогли бы их правильно использовать, даже если бы они и существовали. Это была реальность, с которой не справиться за несколько лет, несмотря на энциклопедические знания Эйда.

Поскольку «пулемет», который за несколько минут растрачивал на поле боя весь боезапас, совершенно бесполезен, Велисарий склонился к проекту Монтини. То небольшое количество латунных патронов, которое могло быть произведено, сохранялось для орудий Пакла, установленных на судах. Для митральез, в которых использовалась пластина с зафиксированными в определенном положении тридцатью семью патронами, латуни не требовалось. А у Рима на самом деле было много дешевой рабочей силы, в особенности в густозаселенной Александрии. Простых бумажных патронов можно было изготовить достаточно, чтобы обеспечивать митральезы достаточным количеством боеприпасов для крупных сражений.

Это было несколько громоздкое и тяжелое орудие, но когда Велисарий наблюдал за ним в действии, то чувствовал удовлетворение: оно послужит своим целям. Две митральезы, бившие по малва вдоль соединяющей бастионы стены — по одной с каждого из двух бастионов, — вносили сумятицу и панику в тесно сгрудившиеся и незащищенные войска. Солдаты бросали со стен гранаты, установленные под острым углом к самим бастионам полевые орудия выпускали крупную картечь, и вода внутри рва, где сотни малва уже лежали мертвыми, стала кровавой.

Удовлетворенный этой частью сражения Велисарий начал присматриваться к снайперам. В каждом бастионе находилось примерно по дюжине таких людей, их главной обязанностью было целиться в солдат малва, несших гранаты или сумки с зарядами. Или, возможно, — хотя Велисарий пока ни разу не видел, чтобы малва использовали такое оружие — пытались под стенами настроить свою версию стреляющей огнем пушки, спроектированной Иоанном Родосским для «Победительницы».

Полководец не завидовал заданию снайперов. Они стреляли из грубых ружей, заряжающихся с дула — опять же, из-за сурового недостатка латунных патронов, — и во время выстрела происходила определенная утечка пороха вверх от зарядного механизма. Вскоре у каждого снайпера чернело лицо и на лбу появлялись ожоги.

Естественно, другим недостатком для снайпера являлось особое внимание врага. Пока Велисарий наблюдал, один из стрелков на стене бастиона внезапно повалился мертвым на утрамбованную землю. Он представлял собой массу разбитой плоти и крови, а мозги вытекали у него из разбитого черепа. Ужасные раны выглядели так, словно стреляли из нескольких мушкетов одновременно. Феликс яростно выругался.

— Это проклятые органы! Я на них не рассчитывал. Но, в любом случае, их не так много.

Игнорируя протесты телохранителей — Исаака и Приския, — Велисарий подполз к внутренней стороне бастиона и выставил перископ за стену. Через несколько секунд он заметил то, что хотел.