Крестные дети - Николас Колридж

возникло непреодолимое желание бросить все и укрыться в каком-нибудь туристическом отеле. Она знала, что неподалеку есть «Хилтон» и «Шератон-палас». Но без наличных она не могла позволить себе остановиться даже в ночлежке для бездомных.

Перспектива вновь встретиться с Маркусом наводила на нее ужас. В голове Сэффрон постоянно крутились его слова о том, что он никогда не считал ее дочерью — всегда только любовницей. Она не знала, как жить дальше. Как смогут они снова сидеть за одним столом после всего, что было сказано прошлой ночью? Способность Маркуса причинять людям душевные страдания вызывала у нее отвращение.

Неподалеку от берега по воде носились Джеми и Чарли. Казалось почти чудом, что скутер Чарли не тонул под его весом; теперь он весил не меньше двухсот пятидесяти фунтов.

Его живот свешивался вперед, словно бурдюк. «Интересно, — думала она, — как он пережил вчерашнее выступление Маркуса? Особенно после того, как предал всех нас и в результате остался обманутым в своих ожиданиях».

Проводя все время в обществе плеера, Сэффрон совершенно не общалась с Амариллис. В последнее время их отношения стали еще более напряженными, чем прежде. Сэффрон не могла смириться с тем, что ее мать живет вместе с Джеми, а после того как Амариллис рассказала добери о Маркусе, все стало только хуже.

Крупные соленые слезы катились по ее щекам, когда он думала о своем нерожденном ребенке, внуке Маркуса, которого он приказал убить. С недавних пор она не могла думать ни о чем, кроме того, что ей следовало сохранить ребенка, возможно, тогда у нее было бы право на счастье.

Стюарт спешил с оформлением поручений на продажу — ему очень хотелось найти и успокоить Мэри. Он очень за нее переживал. Они провели вместе всю ночь, до самого рассвета он пытался привести ее в чувства. После откровений Маркуса она совсем обессилела, словно тяжесть стольких лет тайны и обмана навалилась на ее плечи в один момент.

Ночью Стюарт впервые обнял ее, сильно прижал к себе и поцеловал в лоб. В этот самый момент разбуженная их разговором Клара вышла в гостиную и присоединилась к их объятиям.

На рассвете Стюарт принял окончательное решение. Как только откроются биржи, он будет избавляться от акций Маркуса по любой цене.

Дик Матиас сидел с бокалом мартини в комнате для связи и наблюдал за мониторами. Акции компании Брэнда находились в свободном падении. Только за два последних часа их было продано больше чем на миллиард долларов.

Официальное заявление аукционного дома «Сотбис», вознамерившегося получить обратно знаменитого Ван Гога, за которого Маркус Брэнд заплатил — или, как оказалось позднее, не заплатил — рекордные восемьдесят миллионов долларов, вызвало панику на рынках, и владельцы акций Корпорации Брэнда стремились избавиться от них.

Начало конца было положено банком «Дармштадт Коммерцхаус», который выставил на свободную продажу все свои акции, после чего цены ушли в крутое пике.

Дик поднял трубку внутреннего телефона и набрал номер домика для йоги, чтобы проинформировать Маркуса о последних новостях.

Как всегда, первой к обеду вышла Флора. Она проверила, чтобы принесли именно то шампанское, которое заказал ее муж, а канапе, приготовленные французским поваром, были красиво оформлены. На столе уже зажгли свечи, и отблески их огоньков радостно прыгали по скатерти.

«У случившегося есть и хорошая сторона, — думала она, — теперь Маркус и думать забудет приглашать своих крестных детей в гости». Их общество всегда доставляло ей неудобства. Именно они своим предательством спровоцировали Маркуса на вчерашний экспрессивный монолог.

Ни один из них не казался ей приятным в общении, интересным или полезным, она не понимала, почему муж все время возится с ними.

На террасу один за другим выходили крестные дети. После вчерашнего все они казались беспокойными, агрессивными и измученными. Появились Мэри и Клара. За ними следом пришли Абигейль и Форрест. Чарли, Джеми, Амариллис, Сэффрон, Стюарт и Дик.

Флора терялась в догадках, куца запропастился ее муж, — он никогда не опаздывал без особой на то причины. За весь день они едва перебросились парой фраз. Она подошла к телефону и набрала номер. Не получив ответа, она приказала Бартоломью задержать ужин еще на пятнадцать минут. Если к тому моменту его не будет, все приступят к трапезе.

Когда разнесли тарелки для зеленого тайского карри, со стороны пляжа послышались какие-то звуки. Вооруженные охранники, которые патрулировали участок, громко ругались. Через пару минут они вместе с Бартоломью подошли к террасе.

По их словам, с пляжа исчез один из водных мотоциклов. На песке остались следы, ведущие к воде.

— Наверное, на пляже появился вор, — предположил Стюарт. — Нам нужно проверить свои вещи.

— Кто-нибудь должен сообщить об этом Маркусу, — сказала Мэри.

ЭПИЛОГ

После тех событий о Маркусе Брэнде были написаны тысячи статей, выпущены сотни передач, и на каких-то два месяца он стал самым популярным человеком в мире. Первые недели после его исчезновения из дома в Нуса-Дуа ни у кого не было сомнений, что он жив.

Повсюду были разосланы его фотографии. Маркус смотрел с обложек дюжины европейских журналов, с плакатов в полицейских участках, сводок Интерпола и интернет-страниц, на которых обсуждалась теория заговора. Весь мир облетела фотография Маркуса Брэнда, сделанная его прекрасной крестной дочерью Сэффрон Уивер во время последнего обеда магната.

Эта фотография усилила всеобщие сомнения. Изображенный на ней человек, сидящий в плетеном кресле на фоне Индийского океана, казался таким уверенным в себе и спокойным, что ни у кого не возникло бы и мысли, что он собирался сорваться и удариться в бега.

Сообщалось, что за публикацию фотографии Сэффрон Уивер получила в общей сложности больше полумиллиона долларов, что можно было считать скромной компенсацией за все ее страдания.

Со временем этот снимок стал главной иллюстрацией скандала вокруг имени Маркуса Брэнда. В свои шестьдесят восемь лет он сохранил былую красоту. Глядя на фотографию, всякий уверовал бы, что в юности Маркус был неотразим.

Его взгляд выражал чувство всепоглощающего превосходства, волосы остались густыми и черными, и только на висках появилось приличествующее количество седины.

На запястье виднелся платиновый браслет часов «Патек Филипп», вторая рука лежала на ладони его молодой жены. В большинстве статей, описывавших последние дни Маркуса Брэнда, утверждалось, что они проводили целые дни, медитируя и занимаясь йогой в домике, построенном специально для этих целей. Многие тогда удивлялись, что Маркус, которого никто не видел сидящим на одном месте больше десяти минут, посвятил свои последние часы медитации. Было бы гораздо проще представить, что он