Сказание первое: Клич Ворона - Алина Белова

— И не доверяйте страже, прошу вас. Эти люди, с лёгкостью предавшие гадючьего князя, даже не станут думать, если им прикажут устранить вас. Мой господин, я не хочу поверять вас и вашу сестру так же, как потерял ваших родителей.

— Понимаю, — кивнул Андрас. — Но Марсель… Она настолько влюблена в этого дурака Джака, что сделает всё что угодно, лишь бы он вернулся обратно живым.

— Значит, приглядывайте и за Марсель, — недолго думая, приказал рыжеволосый юноша. Марсель была умной девочкой, но любовь лишает остатков разума даже самых мудрых людей, заставляя совершать невероятно глупые поступки. Если Анастасия захватит Джакала в плен, она сможет управлять и Марсель. А если морская ведьма заполучит в пленницы соколиную княжну, тут уже и Андрасу придётся сдаться. Он был на всё готов ради своей сестры. Семейные узы Талмэев всегда были нерушимы, в то время как все остальные строили заговоры и плели интриги. Быть может, именно поэтому старые Соколы были не готовы к тому, что их предадут собственные уездные князья. А Кайман тогда был лишь мальчишкой и ничего не мог сделать. Он лишь наблюдал за тем, как слуги Талмэев грызут друг другу глотку, стараясь стать регентами маленьких наследников. А потом убил их — всех, кто участвовал в заговоре против старых Соколов. Таким, как они, не было места в мирном Болотистом крае.

Аяксу было тяжело думать, что соколиная княжна может спутать все его планы. Ведь тогда Велиус ничего не сможет ей противопоставить. Какой бы властью Кайман не обладал, он не посмеет выступить против своей госпожи. Если она прикажет ему собрать флот, Аякс сделает это беспрекословно. Если прикажет отправить Крыс на верную смерть, он исполнит и это. В такие моменты Велиус понимал, почему члены его организации отрекались от всего остального мира, прежде чем стать подпольщиками. Когда не было ни семьи, ни друзей, ни любви, пропадала сама суть слова «долг». Крысы становились подвластны лишь самим себе, и никто и ничто не могло заставить их нарушить приказ. Единственное, что мог сейчас сделать Аякс — это сесть на своего коня и уехать в Нормад, дальше от своих господ и своего долга. И именно так он и поступил. Сухо попрощавшись с Андрасом, Кайман покинул пышный дворец и скрылся за городскими стенами.

За пределами Драмира рыжеволосый юноша вновь стал Крысой. Свободным, непоколебимым и невероятно опасным. Чтож, он предупредил Соколов, всё остальное было уже их проблемы. А он, Аякс, должен был сделать то, ради чего вообще приехал в Вэлн — вернуть власть Змеев… и, возможно, стать приближённым советником нового короля. Ведь, в конце концов, Кайман был достоин такой награды, разве нет?

«Ах, какая же я всё-таки Крыса!» — усмехнулся Аякс и пришпорил своего коня. Чёрный жеребец громко заржал и галопом помчался по раскалённому песку, поднимая за собой столп пыли, в котором быстро потерялись очертания оставшегося позади Драмира и Красных берегов.

Ветра не было. Совсем. Корабль должен был достигнуть Класт-порта ещё на прошлой неделе, но из-за полного штиля задержался на несколько дней. Гребцы работали не покладая рук, но даже это не помогало флотилии Альвишей двигаться быстрее. Под палящим солнцем скончались четверо моряков — по приказу Анастасии их сбросили в море, хотя Джакал хотел, чтобы они были похоронены на берегу. Обезьяна объяснила своё решение тем, что все они дети Моря, и после смерти должны быть принесены в жертву Морской Змее. Быть может, приняв в свою обитель несколько храбрых мужей, она смилуется и дарует им попутный ветер. Джакал до сих пор не понимал этих странных морских традиций, которым следовала бывшая разбойница. Но он не стал ей перечить и лишь молча смотрел на то, как члены команды сбрасывают своих товарищей в холодную чёрную воду.

Когда Класт-порт наконец показался впереди, настроение команды было отвратительным, и Альвиш понимал, что так они не захватят город. Сейчас у людей было лишь одно желание — поскорее пополнить провизию, спрятаться от палящего солнца и хорошенько напиться. К тому же, отсюда было хорошо видно, что кораблей у врага было достаточно, чтобы разбить всю их флотилию в щепки. Наверное, стоило взять из Драмира больше кораблей. Но Талмэи с самого начала были против похода на Класт-порт, так что ждать помощи от них не имело смысла. Молодой Сельвиг был один на один с врагом и суровым морем.

Джакал не понимал, почему Соколам так не нравилась Анастасия. Стоило рыжеволосой разбойнице только появиться на борту «Шакальей пасти», когда там были Талмэи — и Марсель тут же принималась сверлить её испепеляющим взглядом, а Андрас что-то недовольно бурчал себе под нос. Даже теперь, когда Драмир был захвачен только благодаря Анастасии, близнецы не доверяли ей и напоминали об этом Джакалу при каждом удобном случае. А Альвиш не мог понять, в чём дело — ведь морская разбойница не раз спасала им всем жизнь. Они уже давно могли потонуть в океане, разбитые вражеской флотилией, если бы не ум и смекалка Обезьяны. Джакал восхищался каждым её движением, каждым словом. Для него эта женщина была идеалом пирата. Когда-то в детстве юноша даже хотел сбежать из Причала Саварга и отправиться с разбойничьей командой в морское путешествие, дальше от всех этих дворцовых забот и княжеских правил. Он хотел быть простым мальчишкой, драться на мечах, грабить корабли и пить в компании прелестных распутных женщин в кабаках, когда команда его заходила бы в какой-нибудь порт сбыть награбленное. Но это была лишь мечта, которой никогда не было суждено сбыться. Джакал был князем Альвишей, наследником земель Сельвигов. Только юноша отдал бы все эти привилегии первому попавшемуся проходимцу, лишь бы ощутить на собственной шкуре морской бриз, ветер в лицо и всю радость пиратства.

Кто-то говорил, что женщина на корабле — к беде? Чтож, Джакал мог тысячу раз поспорить с этим. Анастасия приносила ему победу за победой, и Альвиш был абсолютно уверен, что моряки на берегу на самом деле в предсказаниях ничего не смыслили. Молодой князь даже собирался на парусе корабля своего рядом с огненно-красным сельвигом вышить маленькую обезьяну — юноша уже считал это животное своим талисманом и даже собирался купить в ближайшем порту обезьянью лапку. А то и живую зверушку. У всех капитанов был свой любимец: у кого-то был попугай, у Харваса из Западного порта по палубе и вовсе разгуливал толстый чёрный кот, порой лениво наблюдавший за Джакалом со своего корабля. А Альвиш захотел себе ручную обезьянку. Юноша никогда не видел это животное вживую, но был абсолютно уверен — они были такими же ловкими, хитрыми и быстрыми, как его Анастасия. От этих мыслей даже как-то легче стало, и тревоги ненадолго покинули молодого Сельвига.