Уроборос. Проклятие Поперечника - Евгений Стрелов

шикарный автомобиль с личным водителем, пентхаус, занимающий целый этаж самого престижного жилого комплекса, отдельный лифт в квартиру, ежедневная доставка любых блюд от самых модных поваров Города, изысканная сервировка. Обязанностей немного — можно даже сказать, одна единственная — быть картой в колоде, состоящей всего из двух одинаковых карт, периодически перетасовываться, пытаясь обмануть этого балбеса!..

После этих слов девушки весело защебетали, стремительно сблизились, взялись за руки и закружились подобно волчку, так быстро, что превратились в одно целое, подняли целый вихрь обворожительных ароматов, исходящих от их разгоряченных тел и бесчисленных блюд на столе. Вращаясь, светясь изнутри теплым розовым светом, волчок легко скользил по полу, двигался вокруг стола, — казалось, ещё немного, и выпорхнет в окно парить над Городом. Но вдруг остановился, и девушки снова предстали перед нами во всей своей красе.

— Как вам такие поперечники? — спросил Геродот, лишь мельком взглянув на девушек. Он сидел за столом, казалось, для проформы, к еде так и не притронулся, без тени печали. С огромным любопытством смотрел прямо перед собой, как будто там было что-то, кроме воздуха, прозрачной стены и неба над Городам. — Старый трюк. Долгое время они пытались меня им одурачить. Но стоит мне всего одним глазком на них глянуть, как я моментально определяю, кто есть кто… А вы сможете определить, кто из них Гертруда, а кто Аделаида?

Я с удовольствием продолжал отправлять разные вкусности себе в рот, пережевывать и глотать, а также смотреть на чудесно красивых и утонченных созданий, стараясь понять невозможное — чем же они всё-таки отличаются друг от друга, ведь отличал же их как-то Геродот… Если всё-таки отличал… Странное подозрение проникло мне в мозг, и я тут же поспешил его высказать:

— Не вижу никаких отличий между ними. Предполагаю, что и вы не видите, уважаемый Геродот… Девушки давно обманули вас и продолжают обманывать. И вам лишь кажется, что вы знаете отличие, а на самом деле просто тыкаете пальцем наобум. Это Гертруда, а это Аделаида… Не всё ли равно? Одну приходится любить, а другую нет. Это неизбежность. И что изменится, если они поменяются местами?

— Смелое предположение. И вы далеко не первый, кто его сделал, — едва заметно улыбнулся Геродот. — Но оно, к сожалению, в корне ошибочное. Моя способность отличать этих поперечников или, лучше сказать, поперечниц, многократно подтверждалась экспериментальным путем. Например, девушки зажимают в ладошках небольшие бумажки со своими именами или разные предметы, потом вертятся, как безумные, у меня на глазах или нет… Без разницы. Я всегда безошибочно и молниеносно определю, кто из них кто. Мы можем вам это продемонстрировать…

— Не стоит, я охотно верю, — это я сказал из вежливости, а на самом деле мне очень хотелось увидеть этот метод, позволяющий убедиться, что Геродот действительно умеет каким-то таинственным образом отличать девушек.

— Вера слепа и предшествует знанию. Сейчас мы вас в этом убедим…

И началась игра — ничего особенного в ней, в общем-то, не было. Девушки прятали в ладошках бумажки со своими именами, скомканные фантики от конфет, разноцветные виноградинки, кружились, превращаясь в волчок, со звонким смехом носились повсюду, то исчезая, то появляясь. После чего замирали перед нами. Геродот, не думая и особо не приглядываясь к девушкам, показывал на каждую из них пальцем и называл имя. Не ошибся ни разу. Я тоже принимал участие в этой игре: внимательно осматривал девушек с ног до головы, пытаясь найти и запомнить хоть какое-то отличие между ними. В итоге, отгадывал примерно столько же раз, сколько не отгадывал. Несмотря на то, что обмануть Геродота никак не получалось, эта довольно глупая игра по каким-то необъяснимым причинам нравилась девушкам и самому Геродоту, и они, похоже, готовы были играть в неё круглые сутки, забыв обо всём на свете. Да и я поймал себя на мысли, что она обладает каким-то завораживающим эффектом, — захватывает, увлекает, но при этом совершенно не напрягает и не надоедает. Мне всё время казалось, что я приблизился к разгадке очень близко: ещё один раунд, ещё одна попытка, и я смогу не просто отгадывать, но по-настоящему понять, чем отличаются девушки друг от друга. То мне чудился ответ в их голосах, в каких-то особенных отличительных звуковых нотках, то в манере поведения, то во внешних признаках. Они же каждый раз искренне надеялись на чудо — быть наконец-то неузнанными Геродотом — ожидание этого чуда завораживало их, они готовы были ждать его вечно, если потребуется.

— Что ж, на этом, пожалуй, пока хватит, — наконец, объявил Геродот после очередной моей попытки научиться отличать девушек, а своей — не отличать их. — Надеюсь, вы убедились, что мне не составляет никакого труда отличать их друг от друга?

— Убедился, но как вы это делаете — не пойму… Может, объясните?

— Не получится, потому что и сам не понимаю… Просто знаю, где кто… И всё… У вас получилось найти хоть какое-то отличие между ними?

— Находил много, но все они то появляются, то исчезают, словно девушки их специально создают и выпячивают, а потом, стоит мне их запомнить, стирают без следа и предъявляют следующие… В общем, если я и угадывал, кто где, то по чистой случайности…

Геродот, так и не притронувшийся к еде и напиткам, поднялся и просто куда-то пошёл… Вот же странно! Я тоже поднялся и пошёл за ним, хотя он не звал меня и не предлагал куда-то пойти. И девушки последовали за нами, держась на некотором удалении. Геродот двигался, как магнит — тянул нас за собой, как будто мы — железные предметы. Я поймал себя на мысли, что теперь вряд ли смогу легко от него отделаться, даже если очень захочу. Похоже, он шёл без какой-либо цели, просто гулял по своей квартире, как по парку: вместо деревьев и прудов — шкафы, стеллажи, кресла, столы бассейн и несколько огромных ванн. Возле некоторых предметов мебели он задерживался, топтался, осматривал, тихонько трогал пальцами. Блуждал по квартире, кажется, совсем без цели, особенно ему нравилось ходить вдоль прозрачной стены, поглядывая вдаль и вниз, где широкой лентой, испещренной дорогами, зданиями и разными элементами природного ландшафта, лежал Город, зажатый между Стенами Света и Тьмы. Всё становилось яснее и проще при взгляде сверху — казалось, поднимись ещё выше, и откроются все тайны мироздания.

— Куда вы дели деньги Банка, которые я вам выдал? — неожиданно спросил Геродот, остановившись возле прозрачной стены, упершись в неё обеими руками, словно намереваясь выдавить её наружу. На меня при этом он даже не взглянул. — Довольно значительная