Меч Шаннары - Терри Брукс

Связанный пленник пришел в себя и начал слабо шевелиться и что-то сдавленно бормотать, и Менион на бегу заставлял себя выталкивать короткие хриплые уверения, что все будет в порядке, они уже почти в безопасности.

Дождь внезапно пошел еще сильнее, и сквозь его завесу нельзя было ничего разглядеть даже за несколько футов; сырые равнины быстро превращались в травянистое болото. Затем Менион зацепился за скрытый в воде корень и головой вперед полетел в грязную траву; драгоценная ноша дергающейся кучей упала рядом. Покрытый ссадинами и обессилевший, горец с трудом поднялся на четвереньки, стиснув в руке тяжелый меч, и повернулся лицом к преследователям. К его изумлению, их нигде не было видно. Они на время потеряли его среди проливного дождя и тумана. Но даже плохая погода задержит их лишь на несколько минут, а затем‡ Менион резко тряхнул головой, чтобы яснее видеть сквозь пелену дождя, затем быстро подполз к промокшему мешку, в котором находился ворочающийся пленник. Кто бы то ни был, он, очевидно, был в достаточно хорошей форме, чтобы бежать сейчас наравне с ним, а силы Мениона были на исходе. Он понимал, что с этим весом на плечах не сделает и шага.

Неловко, с трудом двигая руками, горец резал мечом толстые веревки. Это должен быть Шеа, вращалась в его голове настойчивая мысль, это должен быть Шеа. Тролли на встрече с незнакомцем так старались скрыться от чужих глаз, так берегли свой секрет‡ Веревки наконец затрещали, и меч перерезал их. Это должен быть Шеа! Веревки упали, и человек рванулся из мешка к свежему воздуху.

Ошеломленный, Менион Лих протер глаза и заморгал, уставившись на своего нового спутника. Он спас женщину!

Глава 24

Женщина! Зачем северянам понадобилось похищать женщину? Сквозь завесу дождя Менион посмотрел в ее ясные голубые глаза, неуверенно моргающие. Во всяком случае, это была не обычная горожанка. Она была ошеломительно прекрасна — бронзовая от загара кожа, тонкие черты лица, хрупкая изящная фигура в легком шелковом платье, и ее волосы!.. Он в жизни не видел ничего подобного ее волосам. Даже промокшие под дождем и липнущие к ее лицу, длинными растрепанными прядями спадающие с плеч, даже в сером утреннем свете они оставались темного медного оттенка. Мгновение он завороженно глядел на нее, затем пульсирующая боль в исцарапанных и кровоточащих ногах вернула его к действительности, напомнив, что им все еще грозит смертельная опасность.

Он быстро поднялся на ноги, морщась от жгучей боли в босых ступнях, и на него вдруг нахлынула такая усталость, что ему показалось, что он сейчас рухнет в полном изнеможении. Несколько долгих секунд его воля яростно пыталась возобладать над утомленным телом, и он зашатался, словно пьяный, и тяжело оперся на свой меч. Испуганное лицо девушки — да, вернее было бы называть ее девушкой, внезапно подумалось ему — почти скрылось в серой мгле. Затем она поднялась на ноги и встала рядом, поддержав его и что-то сказав тихим далеким голосом. Он тряхнул головой и кивнул, наугад, не понимая ее слов.

— Все нормально. Я уже в порядке. — Свой голос показался ему чужим. — Бежим к реке — надо попасть в Керн.

Они снова шагали сквозь туман и дождь, торопясь, часто спотыкаясь и скользя на размокшей земле. Менион чувствовал, что его голова медленно проясняется, и к нему постепенно возвращается сила. Девушка шла рядом с ним, держась за его руку чуть ниже локтя, то ли чтобы самой устоять на ногах, то ли чтобы не дать упасть ему. Его зоркий взгляд пронизывал окружающий сумрак в поисках ищущих их троллей; он знал, что они должны быть где-то рядом. Затем он неожиданно уловил новый звук, ровный тихий плеск Мермидона, разлившегося в этот ливень и затопившего свои низкие берега к северу от Керна. Девушка тоже услышала шум воды и в волнении сжала его руку.

Несколько минут спустя они стояли на гребне небольшого холма, тянущегося вдоль северного берега Мермидона. Воды быстрой реки уже давно залили ее пологие берега и продолжали подниматься. Менион не представлял, в какой стороне от них находится Керн, но понимал, что если они войдут в воду не в том месте, то уже не найдут остров. Девушка, казалось, правильно истолковала его промедление; взяв его за руку, она зашагал вниз по течению, вдоль подножия холма, всматриваясь во мглу за рекой. Менион без всяких вопросов последовал за ней, настороженно оглядываясь в поисках преследующих их троллей. Дождь начал ослабевать, а туман — рассеиваться. Вскоре буря окончится и воздух станет чистым, и они окажутся как на ладони у своих преследователей, Вскоре им придется рискнуть пересечь реку.

Менион не помнил, как долго вела его девушка вдоль реки, но наконец она остановилась и порывистым жестом указала на маленький челнок, вытащенный из воды на поросший травой берег. Горец торопливо пристегнул к спине меч Лиха, и они вдвоем столкнули лодку в быстрые воды Мермидона. Вода оказалась ледяной, и жуткий холод брызг пенных волн пронизал Мениона до самых костей. Он яростно погреб против стремительного течения, с ужасающей быстротой сносившего их вниз по реке, и зачастую чуть не опрокидывавшего их кренящийся челнок, пока они боролись с волнами. Это была дикая битва между человеком и рекой, казавшаяся бесконечной, и вскоре мысли Мениона стали туманными и спутанными.

Что случилось затем, он так никогда и не смог вспомнить. Он с трудом сознавал, что к нему тянутся руки, его вытаскивают из челнока на травянистый берег, где он замертво повалился на землю. Он слышал нежный голос девушки, обращенный к нему, а потом его окутала тьма и оцепенение, и он окончательно лишился чувств. Он плавал между темнотой и сном, смутно сознавая туманную опасность, изводящую его усталый разум и требующую встать и сражаться. Но его тело не могло больше отвечать на эти требования, и наконец он провалился в глубокий сон.

Когда он проснулся, вокруг было по-прежнему темно и с темно— серого неба медленно и ровно падал дождь. Он лежал в теплой удобной кровати, обсохший и отдохнувший, его израненные ноги были вымыты и перевязаны, и ужасная гонка с северными троллями осталась в прошлом. Медленный дождь спокойно постукивал по оконным стеклам, через которые в здание из камня и дерева лился серый свет. Он неторопливо изучил со вкусом обставленную комнату и вскоре пришел к выводу, что это дом не простого, а знатного горожанина. По дереву были вырезаны эмблемы и гербы, принадлежавшие, насколько было известно Мениону, королям Каллахорна. Минуту горец лежал неподвижно, молча и неспешно разглядывая обстановку, не торопясь прогонять медленно тающий сон и окончательно пробуждаться. На стуле у кровати он заметил чистую одежду и уже собирался встать и одеться, когда открылась дверь и вошла пожилая служанка с подносом горячей еды. Вежливо кивая и улыбаясь, она подошла с подносом к его постели и поставила его горцу на колени, подложив ему под спину подушки и посоветовав есть быстрее, пока блюда не остыли. Как ни странно, она чем-то напомнила Мениону его мать, добрую хлопотливую женщину, умершую, когда ему только исполнилось двенадцать. Служанка подождала, пока он примется за еду, затем повернулась и вышла, тихо прикрыв за собой дверь.