Не говори мне о любви - Юлия Леонова

Николай улыбнулся:

- Давненько я Андрея Юрьевича не видел. Надо бы поздороваться, - усмехнулся он, направляя коляску к крыльцу.

Эпилог

с. Дубровка 1843 год

Екатерина Владимировна, княгиня Елецкая, отложила в сторону неоконченную работу и кончиками пальцев потерла уставшие глаза. Налетевший теплый летний ветерок подхватил, играя, тонкие кисейные занавески, что обрамляли по кругу большую деревянную беседку во дворе господского дома, зашумел в кронах деревьев и, взметнув пыль с подъездной дорожки, помчался дальше, на простор раскинувшихся бескрайних полей, над небольшой речушкой, что несла свои воды мимо старинной усадьбы, привольно расположившейся на склоне пологого холма.

Откинувшись на спинку кресла, она перевела взгляд на удобную мягкую софу, на которой в расслабленной позе полулежал Николай. Годовалый Митя спал на груди отца, поддерживаемый крепкой рукой. Каждый раз, глядя на супруга, Катя ощущала, как сладко замирает в груди сердце. Боже! За что мне счастье такое выпало? - улыбнулась она. Темные ресницы дрогнули, и, открыв глаза, Ник чуть пошевелился. Тотчас заворочался и Дмитрий Николаевич.

- Тише, тише, - поглаживая младенца по спине, - прошептал Елецкий.

- Я люблю тебя, - прошептала одними губами Катерина.

- Я люблю тебя, - шепнул в ответ Ник.

Со двора раздался звук удара битой по мячу, и над усадьбой пронесся детский смех. Анечка и Алексей вместе с детишками дворовых играли в лапту. Митя окончательно проснулся и громко подал голос, возвещая о своем недовольстве. Ник поднялся, держа сына на руках, и усмехнулся:

- Экие мы, Дмитрий Николаевич, громогласные!

Рождение Мити спустя почти четыре года после их свадьбы было для них настоящим чудом, но еще одно чудо случилось, когда Сергей Владимирович впервые взял на руки новорожденного внука. Услышав, что родители назвали его Дмитрием, старый князь побледнел и посмотрел на сына с невесткой полными слез глазами.

- Спасибо за Митю! - прошептал он и неверной походкой вышел из комнаты.

Услышав плач ребенка, в беседку вошла Настена. Забрав у барина ребенка, няня понесла его кормилице, что-то тихо приговаривая.

Супруги остались вдвоем. Катя поднялась с кресла и шагнула в раскрытые объятья.

- Tu es mon bonheur, mon amour, ma vie. (Ты мое счастье, моя любовь, моя жизнь.) - целуя тонкие пальцы, шептал Николай.

Налетевший порыв ветра опрокинул стоящую на столике вазу с маргаритками. Тихо охнув, Катя вывернулась из объятий супруга и посмотрела на стремительно темнеющее небо.

- Не иначе, как гроза будет, - заметила она.

- Пустяки, душа моя, - улыбнулся Ник. - Летний дождь, не более того.

Его внимание привлек звук подъехавшего экипажа. Тяжелая карета, запряженная четверкой превосходных рысаков, остановилась напротив крыльца. Соскочив с козел, возница откинул подножку и с поклоном открыл дверцу. Высокий светловолосый мужчина вышел из экипажа и подал руку своей спутнице - златокудрому ангелу лет семи.

Оглядевшись, девочка заметила мать в беседке и что-то сказала своему спутнику. Станислав взяв дочь за руку, направился прямо к супругам Елецким.

- Bonjour, maman, bonjour monsieur (Здравствуйте мама, здравствуйте, сударь), - поздоровалась Злата, присев в легком книксене.

- Здравствуй, мой ангел, - улыбнулась Катерина, стискивая дочь в объятьях.

Войницкий, кивнув на довольно сдержанное приветствие Николая, поднес к губам руку той, что так долго была его болью, его наваждением.

- Рад видеть Вас в добром здравии, сударыня, - произнес он, выпуская тонкие пальцы из своей ладони.

- Спасибо, Станислав Вацлавович, что привезли Злату сюда, - улыбнулась в ответ Катя.

- Я вынужден был прервать отпуск - дела службы требуют моего присутствия в Тифлисе, поэтому я привез ее немного раньше, чем было оговорено, - ответил граф.

При виде того, какими взглядами обменялись супруги Елецкие, защемило сердце. Никогда она так не смотрела на него, никогда так не улыбалась ему. Он правильно поступил, когда отпустил ее. Она бы не простила ему ни обмана, ни разлуки с тем, к кому никогда и не скрывала своих чувств. Может, бесконечная война и не стала бы их уделом, но ни доверия, ни тепла между ними никогда бы не было.

- Может, останетесь до утра, дорога неблизкая, - подал голос Николай.

- Спасибо, Николай Сергеевич, за предложение, но вынужден отказаться, так как совершенно не располагаю свободным временем.

Внезапный раскат грома заставил Катерину вздрогнуть и прижаться к супругу. Станислав даже не успел выйти за порог, когда первые крупные капли ударились о землю и зашумели в листве. Тотчас в беседку с громким визгом вбежала Анечка и замерла на мгновение, увидев сестру, а затем девочки радостно бросились в объятья друг друга, в то время как их старший брат в промокшей до нитки рубашке остановился на пороге, глядя на них со снисходительной улыбкой.

- Bonjour, monsieur, - поздоровался он с Войницким.

Станислав кивнул в ответ на приветствие. Алеша вытянулся и повзрослел, и сейчас его сходство с отцом буквально бросалось в глаза.

- Вот видите, Ваше сиятельство, - улыбнулся Елецкий, - Господь все решил за Вас. Куда же Вы в такую погоду?

Войницкий, улыбнувшись, только развел руками.

- Что ж, в таком случае я с благодарностью принимаю Ваше приглашение.

За окнами вовсю бушевала непогода. Ветер порывами бросался в окна так, что жалобно дребезжали стекла, но в гостиной стариной усадьбы было уютно и тепло. Станиславу немало довелось присутствовать и на парадных приемах, и на семейных трапезах, но сейчас, сидя за столом с семейством Елецких, он подумал о том, что ни разу в жизни ни в гостях, ни в своем родном доме ему не было так хорошо, как здесь; разве что когда-то давно в детстве во Фромборке, у дяди Владека и тети Марыси, но и там никогда не звучало столько детского смеха. Оставляя Злату с Катрин, он не сомневался в ее любви к дочери, но опасался, каково-то будет девочке со сводными братом и сестрой, и сейчас с затаенной радостью наблюдал, как заговорщицки переглядываются Злата и Аня, отпуская замечания в адрес Алеши, а тот добродушно подшучивает над сестрами в ответ. После ужина Катя отправилась в детскую пожелать детям спокойного сна, а мужчины остались вдвоем. По знаку Николая лакей принес графин с бренди и пару бокалов. Оставив поднос на столе, слуга с поклоном удалился из комнаты. Повисшее молчание действовало на нервы.

- Когда планируете вернуться в столицу? - спросил Войницкий.

- Мой отпуск закончится вместе с началом сезона, - вздохнул Елецкий.

- Слышал, Вас прочат в командиры Волынского полка? - поинтересовался Станислав.