Жить жизнь. Трилогия о любви и манипуляциях (СИ) - Богинская Анна

– Я обратилась к тебе за помощью по следующей причине. Матвей оперировал меня и произвел впечатление опытного хирурга, несмотря на свой возраст. Ему тридцать, – уточнила она. – Он нанял маркетолога, чтобы разработать стратегию привлечения клиентов, и тот утверждает, что его возраст – это проблема. Но поскольку он очень мало со мной знаком и у меня нет опыта раскрутки пластических хирургов, я хотела, чтобы ты его проконсультировала.

– Вряд ли я смогу рассказать больше, чем ты, – кратко прокомментировала подруга. – Матвей, на вашем месте я бы прислушалась к мнению Анны.

По спине пробежала волна. «Нужно контролировать поток информации от Илоны».

– Расскажи о своем опыте, – перебила Анна.

– Мое агентство раскручивало троих пластических хирургов. Я подняла записи, – специалист показала три папки, лежавшие на столе. – Все три проекта стали очень успешными. Два из них работают до сих пор. Третий – так себе. Чуть позже объясню почему. Что ты предлагаешь? – обратилась она к Анне.

– Я предлагаю позиционирование на цифрах и таланте. Неважно, сколько ему лет, важен опыт, талант и инновационные подходы.

– Согласна, – поддержала идею Илона.

– Второе – опыт и специализация. Он маммолог-онколог. Поэтому я считаю, что успех принесут узкая специализация и реконструктивные операции.

– Это шикарное направление, – одобрила консультант.

– Я не хочу возвращаться в онкологию! – возмутился Матвей.

– Реконструктивная хирургия – это способ привлечь к тебе внимание и дорога к целевой аудитории премиум-сегмента, – строго пояснила Анна причину такого решения. – Я хочу, чтобы ты оперировал.

– Матвей, я опять полностью согласна. Понимаете, пластическая хирургия стоит денег. И самый быстрый способ достичь финансового результата – это не стриптизерши, а именно клиенты премиум-сегмента. Кроме того, то, о чем говорит Анна, даст вам возможность оперировать, а не ботулотоксин и гиалуроновую кислоту вкалывать. Или вам нравятся инъекции?

– Нет. Я хочу оперировать, – Матвей замолчал.

– Третье и самое важное – это создание бренда. Его маркетолог говорит, что нужно позиционировать себя на фамилии. В этом случае я категорически не согласна. Это ошибка.

– Какая фамилия?

– Андрейчук, – ответил Матвей.

– Не согласна по нескольким причинам, – продолжила Анна. – Первая: его фамилия брендом быть не может. Вторая: бессознательно такое позиционирование будет вызывать у клиента сопротивление. Особенно у премиум-сегмента и старшей возрастной группы.

– Ничего личного, Матвей, – смягчила предстоящий вердикт Илона. – Но Анна права: ваша фамилия брендом быть не может.

– А как же Захаренко? – не согласился Матвей.

– Захаренко создал свою сеть клиник после пятидесяти, – ответила Анна. – И если делать то, что собираешься ты, то к пятидесяти у тебя тоже появятся клиенты.

– Я не знаю, кто такой Захаренко, но скажу, что из трех проектов два имели бренд, лицом которого был определенный пластический хирург. И самый слабый проект был с фамилией хирурга.

– Почему? – поинтересовался Матвей.

– Он отказался создавать бренд. Вначале проект был очень успешным, но он сам все испортил. Понимаете, Матвей, в вашей профессии репутация – крайне важная составляющая. Тот хирург стал знаменитым и начал часто менять девушек. Дальше папарацци сделали свое дело.

Матвей сверлил Анну долгим взглядом. Она смотрела на него шокированно. Илона искренне делилась своим опытом, но выглядело это иначе.

– Пластический хирург должен относиться к своей репутации бережнее, чем политик, – продолжала консультант. – Вы очень симпатичный и харизматичный молодой человек. Не совершите эту ошибку.

– Спасибо, я понял, – выдавил из себя Матвей.

Анна перевела взгляд на планшет:

– Об имидже и репутации я тоже собиралась сказать в конце. Репутация превыше всего. Я с этим полностью согласна. Из имиджа придется убрать все, что напоминает о твоем возрасте, а также любые странные увлечения и проявления. Странный доктор больше отталкивает, чем привлекает.

– Я не сомневался, – с улыбкой во все лицо произнес Матвей.

Он взял лист бумаги и написал: «Наконец-то ты выкинешь все мои узкие джинсы!» Анна улыбнулась и ответила: «Предполагаю, что это буду не я».

– Насчет бренда, – вернулась она к скайпу. – У меня есть идея. Еще сырая, но хочу поделиться.

– Слушаю, – поддержала Илона.

– Я убеждена, что нужно поиграть с его инициалами. Мое предложение следующее: I-AM.

– То есть как «Я есть»? – уточнила Илона.

– Да. Такой сайт легко запоминается. А буквы можно расшифровать следующим образом: Innovation. Accomplishment. Mammalogy.

– Инновации. Совершенство. Маммология, – перевела Илона. – Мне нравится!

– А слоган может быть на русском: «Совершенство есть выбор».

– Это нарушение норм русского языка, – вмешался Матвей.

– Нарушение норм русского языка всегда привлекает внимание, – спокойно пояснила Анна. – Кроме того, этот слоган несет точный посыл. Красота – понятие субъективное. Совершенство – это понятие симметрии. Много красивых женщин делают себе пластические операции не потому, что некрасивы, а потому, что жаждут совершенства.

– Что скажете? – обратился он к Илоне. В выражении его лица угадывалось сомнение.

– Все, что касается слоганов, текстов и названий, лучше обсуждать с Анной, – уверенно ответила та. – Но мне нравится идея. «Я есть» точно должно сработать.

– Непонятно. И аналогий много, – возразил Матвей.

– Вот и пусть думают, что это значит! – завершила полемику Илона.

– И еще я хотела посоветоваться с тобой. – Изображение на планшете сообщало «Слушаю». – Я уверена, что очень хорошо сработают борды, – Анна взглянула на Матвея. – Тем более что лицо хирурга позволяет. В Украине еще никто не использовал эту стратегию. Тот, кто будет первым, получит реакцию аудитории. Кроме того, им начнут интересоваться СМИ. И размещать борды минимум три месяца.

– Уверена, что сработает. У меня сработало. Хотя мы только месяц рекламировали. Еще очень хорошо работают статьи в журналах, телевидение, участие в симпозиумах и благотворительные операции, – добавила Илона.

– Это понятно, – улыбнулась Анна. – У тебя есть хорошее пиар-агентство, которое ты можешь рекомендовать для этих целей?

– Зачем? – искренне удивилась подруга. – У тебя достаточно связей для этого.

Анна в замешательстве смотрела на собеседницу. «Опять неожиданный поворот. Но может, Матвей не заметит его, как и предыдущие?» Прикрыв смущение улыбкой, она повторила вопрос:

– Можешь кого-то порекомендовать?

– Я подумаю. Отвечу тебе по почте. И сброшу ссылки на сайты пластических хирургов, которые мы делали. Кстати, что с сайтом?

– Я вижу серо-стальной и огненно-красный цвета.

– С нетерпением жду макет, – улыбнулась подруга. – Матвей, стратегия Анны мне нравится.

– У тебя есть вопросы? – обратилась к нему Анна.

Завороженно глядя на нее, Матвей отрицательно покачал головой.

– Илона, спасибо за ваше мнение и время, – поблагодарил он.

– Пожалуйста. Всегда рада помочь.

– Как Мангос? – спросила Анна.

– Мангос! Поздоровайся с Анечкой! – крикнула Илона. Через секунду огромный пес породы швейцарский зенненхунд с радостным лаем вбежал в комнату, громко топая по паркету.

– Какой же он красавец! Мангос! – позвала его Анна.

Пес поставил лапы хозяйке на плечи, полностью закрыв ее своим телом. Анна рассмеялась:

– Илона, спасибо, что уделила время.

– Анечка, ты же знаешь, – улыбнулась та.

Еще несколько минут на обмен дежурными фразами – и они попрощались. Анна посмотрела на Матвея:

– А, еще забыла сказать. Никаких кровожадных роликов, которые вы монтируете со Славиком. Когда пациентке лупят молотком по носу или вы что-то делаете в открытой ране во время операции. Такие сюжеты больше отталкивают, чем привлекают. Все ролики должны акцентировать легкость, профессионализм и красоту.