Если ты простишь - Анна Шнайдер

и обсуждать с ней произошедшее (или чуть не произошедшее?) между нами после дня рождения Арины. Что там обсуждать. Всё и так понятно.

Да и сколько можно себя обманывать?

Я люблю Лиду уже много-много лет, и даже под весом предательства, которое она совершила, ничего не изменилось.

Предательства или проступка? Огромная разница.

В ноябре прошлого года у меня не было сомнений, как называть то, что сделала Лида. Долгие месяцы я убеждал себя, что, раз уж жена ушла от меня, значит, и не любила вовсе, решив заявить мне об этом самым худшим из возможных способов — совершив предательство.

Но сейчас, и наблюдая перемены, произошедшие с Лидой, в первую очередь под влиянием её усердной работы над собой, и зная, что она раскопала в потёмках своей души во время сеансов с психологом, и видя, как она ведёт себя со мной, я всё больше и больше готов был считать её измену проступком. Глупой выходкой, ошибкой… Да, ошибкой, на которую способен любой человек. И даже тот, кто искренне любит.

А она любит.

Как никто не любил меня раньше и никто не будет любить потом.

Я не мог отделаться от мысли, что искренность чувств Лиды особенно ощущается через подарки, которые она делала в минувшие месяцы. В них было так много чуткости. Не манипуляции чувствами, а именно неподдельной любви от человека, который знает меня так, как может знать только неотъемлемая часть меня.

Особенно я это ощутил, когда Лида подарила акварель мамы. Я не думаю, что когда-нибудь кто-нибудь сможет превзойти этот подарок. Даже сама Лида.

Да, возможно, если бы 1-го сентября мне удалось заманить Лиду в кафе, я бы сказал ей всё как есть и, наверное, даже предложил дать нам второй шанс… Но что-то пошло не так. То ли решимости не хватило, ведь я почти год убеждал себя, что ничего у нас больше не может получиться и я не смогу её по-настоящему простить.

А ведь я простил. Я чувствовал это всем сердцем.

Но, помимо прочего, ещё и Лида выглядела немного мрачной и озабоченной делами, и в результате я не стал настаивать. Вероятно, сейчас не время для подобных разговоров. Но скоро мы точно поговорим.

.

Лида с Ариной «забронировали» меня на субботу. Не сказали зачем, только предупредили, что от машины я буду отдыхать и поедем мы на такси, причём они сами его вызовут.

— Вы же знаете, я не люблю сюрпризы! — сказал я, погрузившись на заднее сиденье вместе с Ариной. Лида сидела рядом с водителем, отчего-то очень довольным восточным мужичком лет пятидесяти.

— Во всём бывают исключения, — протянула Лида задумчиво. Аришка загадочно хихикнула.

— Это вряд ли! — парировал я и шутливо предположил: — Если вы задумали подкинуть мне ещё какое-нибудь животное — даже не мечтайте! Капитошку завести я сам решился, но больше ничьей лапы в нашей квартире не будет!

— Мам, как папа догадался? — Аришка округлила глаза. — Ты рассказала ему про семью енотов?

— Что? Каких ещё енотов? — Я сделал вид, что перепугался. — Я угадал, что ли?

Мои девчонки засмеялись. Звонко и от души, аж таксиста заразили. Он повернулся ко мне и сообщил, что ему велели молчать под страхом смерти.

Почти через час езды я вдруг заметил знакомую церквушку.

— Похожа на… Ой! Да это же она и есть! Ариша, Лида, смотрите, в эту церковь моя бабушка постоянно ходила! Ещё и меня таскала на воскресные службы. Это же мой район... где я вырос. Как неожиданно…

Чуть погодя я заметил и школу.

— А вон там я учился, Ариш… За эту трансформаторную будку курить бегали на переменах. Одноклассники курили, а я так, бегал за компанию. А вот этого торгового центра вообще не было. Вон между домами красное здание — дом детского творчества, туда я на рисование ходил…

У меня было неоднозначное впечатление от района. Что-то в нём совсем не изменилось, а что-то изменилось до неузнаваемости. Наверное, это наблюдение и подтолкнуло меня сделать спутницам одно предложение:

— А мы торопимся? У меня одна идея возникла. Давайте остановимся на минутку возле дома, где я вырос? Интересно на него хотя бы одним глазком посмотреть. Он как раз в конце улицы будет, свернуть только налево.

Аришка почему-то захихикала.

— Да, хорошо. Повернёте налево, ладно? — попросила Лида таксиста.

Дочка чуть ли не пищала от радости. В чём причина такой реакции, я не понимал, но спрашивать не стал. Я был полностью поглощён созерцанием своего детства, проносящегося за стеклом автомобиля.

140

Вадим

Я вышел из такси и обомлел. Двухэтажный деревянный дом, где я вырос, выглядел почти как раньше, даже был покрашен в похожий цвет. Во всяком случае, так подсказывали моя память и выцветшие старые фотографии в нашем семейном альбоме.

Я медленно перевёл взгляд на ухоженный невысокий забор, выполняющий скорее декоративную функцию, нежели защитную. Я сразу вспомнил, как любил перелезать через него вместо того, чтобы ходить через калитку. Бабушка ворчала каждый раз, когда застукивала меня за этими трюками.

Странно. Точно помню, что, когда я приезжал сюда в последний раз, забор был другим. То ли память всё-таки подводит, то ли…

Водитель такси за моей спиной неожиданно стартанул и поехал дальше по дороге. Я обернулся и удивлённо посмотрел ему вслед.

— Эй, почему он уехал?

— Я его отпустила… — загадочно ответила Лида.

— Почему? Мы ведь ещё не приехали?

— М-м-м…

— Мам, ну давай уже скажем! — Арина стоять на месте не могла от нетерпения, подпрыгивала и цепляла Лиду за локоть.

— Так… Что скажем? Колитесь уже, что задумали? Где приют с енотами, не вижу что-то? — я попытался пошутить, но никто не засмеялся. Лида с Ариной отчего-то выглядели очень взволнованными.

А потом, когда Лида, слегка порозовев, будто от смущения, вздохнула и достала из сумочки ключи, то уже и мне стало не до смеха.

Я ничего не понимал, кроме того, что сейчас происходит что-то очень важное для всех нас.

— Можешь зайти, — сказала Лида тихо, протягивая мне связку. — Этот — от калитки, а этот — от самого дома.

Не представляю, насколько нетипично глупым и растерянным я выглядел в этот момент. Я буквально не мог пошевелиться и что-либо сказать. Меня парализовала армия вопросов, роящихся в голове.

Почему мы здесь? Почему у Лиды в руках ключи, почему