Иметь все - Мейв Хэран

– А кто ее организует?

– Комиссия Службы занятости.

Редактор отдела новостей поднял глаза и улыбнулся. Он бросил в сторону Дэвида пресс-релиз и добавил:

– Вместе с частной фирмой, называющей себя «Женская сила».

Дэвид почувствовал себя так, словно ему дали под дых. Он-то считал, что здесь, в 350 милях от Лондона, он на своей территории, и от Лиз его отделяют миры. Он бросил взгляд на пресс-релиз. И она будет еще и выступать.

Подняв глаза, Дэвид увидел, что Сюзанна внимательно смотрит на него.

– Я хотела бы поехать туда, – сказала она с вызовом.

– В этом нет нужды, – он отвел глаза и снова стал собирать свои бумаги, – поеду я. Я все равно собирался в Лидс в четверг, заодно загляну и на конференцию.

Он встал, объявил совещание законченным и ушел. Сюзанна некоторое время пребывала в задумчивости, а потом бросилась бежать через отдел новостей, и, казалось, что от ее короткого платья из красной лайкры сыпались искры. У стеклянной перегородки между отделом новостей и кабинетом Дэвида она остановилась.

За перегородкой, как взъерошенный сторожевой лев, сидела секретарша Дэвида, годившаяся ему в матери.

– Руфь, что у Дэвида назначено на четверг? – Пожилая женщина почуяла неладное. Она осмотрела длинные ноги Сюзанны, едва прикрытые платьем из лайкры, ее варварские латунные серьги и уродливые кроссовки, которые та носила всегда. С тех пор, как Сюзанна появилась в редакции, ее наряды становились все более и более вызывающими, и Руфь совершенно правильно заподозрила, что это имело целью привлечь внимание Дэвида. И насколько ей нравилось задорное дружелюбие девушки, настолько же она не одобряла эти ее старания. Сюзанна была слишком молода для Дэвида. Ей надо бы охотиться на одного из этих молоденьких репортеров. Кроме того, хотя Дэвид ничего не рассказывал о своей жене, Руфь заметила на его столе фотографию детей в серебряной рамке, и для нее этого было достаточно.

Она осторожно положила руку на папку с надписью «четверг».

– А зачем ты хочешь это знать? – Сюзанна широко улыбнулась.

– Просто мне нужно назначить встречу, а он сказал, что в четверг уезжает на весь день в Лидс.

Руфь выглядела озадаченной:

– Раз он так сказал, я думаю, он и уедет. Ты можешь зайти попозже, я спрошу его.

– Не беспокойся, Руфь. Ничего серьезного, если и уедет. – Сюзанна повернулась, одернула на себе платье, так что оно стало выглядеть почти прилично, и пошла прочь.

Надеюсь, что она не станет нагибаться в этом платье, а то ее заберут в полицию. Руфь никак не могла примириться с тем фактом, что нынешние приличные девушки выглядят как проститутки. Но, может быть, нынешние проститутки выглядят как учительницы церковной воскресной школы?

Как только Сюзанна ушла, она заглянула в четверговую папку. Весь день у Дэвида был расписан, а про отмену встреч он ничего ей не говорил. Руфь похвалила себя за осторожность, но не могла не подумать с удивлением, что же задумал шеф.

Лиз открыла краны в ванной своего номера и быстро сбросила с себя одежду. Сколько бы ей ни приходилось путешествовать, ей не переставали нравиться гостиницы. Она часто слышала, как сослуживцы жаловались на кошмарную ночь в пятизвездочном отеле, но ей после домашних бессонных ночей и ранних подъемов жизнь в гостинице казалась раем. Целых двенадцать часов не думать ни о ком, кроме себя! В гостиницах ей нравилось все: обслуживание в номере, мини-бары с их крохотными бутылочками, мохнатые белые халаты, маленькие пузырьки шампуня и пены для ванны. И хотя считала это не очень красивым поступком, она никогда не могла устоять перед искушением прихватить эти мелочи с собой.

Однажды она слышала определение аристократа, которое дал Билл Косби: это тот, кто не думает о голливудском ковбое, слушая увертюру к «Вильгельму Теллю». Возможно, что аристократом следует считать того, кто не прихватывает с собой пузырек шампуня, уезжая из отеля?

Еще пару минут, и она смоет с себя в душистой пенистой ванне всю усталость последних нескольких дней этой проклятой поездки. Знай она заранее, что ее ждет, ни за что не согласилась бы подвергнуться этой недельной пытке, как бы разрушительно это ни сказалось на репутации их компании. Но Мел весьма дальновидно ни словом не предупредила ее о том, что ей придется давать по восемь интервью в день и председательствовать на заседаниях. И вот еще только Бирмингем, а она уже полужива.

И еще одна беда состояла в том, что, уговаривая женщин вернуться к работе, она чувствовала себя лицемерной. Ведь в конце концов она для себя эту проблему так и не решила. Ее собственная судьба могла служить, скорее, условием задачи, а не ответом на нее. Она ушла из «Метро ТВ», и вот теперь «Женская сила» потерпит крах, если она не начнет работать полный день, но если она это сделает, то окажется в исходной точке своего конфликта. Как и советует Бритт, им придется все же найти управляющего. Но вот кого?

Уже собираясь залезть в ванну, она вспомнила о Дэвиде и о том, что обещала Нику увидеться и поговорить с ним. Лиз уже раз десять напоминала себе, что надо позвонить ему, но каждый раз находила предлог, чтобы этого не делать. Послезавтра они будут в Лидсе, от которого до Селден Бридж час езды. Больше откладывать нельзя.

Лиз бросилась на огромный мягкий диван, который ласково принял ее в свои уютные объятия. Заснуть бы прямо сейчас! Но она заставила себя сесть и набрать номер.

Едва в трубке раздались гудки, в дверь номера постучали, и в комнату ввалилась Мел.

– Ой, какое счастье, что ты на месте! Лиззи, ангел мой, ты не могла бы дать еще одно малюсенькое интервью перед ужином? Клянусь, больше пяти минут оно не займет!

– Но, Мел, я уже в халате!

– Об этом не волнуйся.

И прежде чем Лиз успела открыть рот для возражений, Мел уже звала кого-то, оставшегося в коридоре:

– О'кей, мальчики, можете входить. Но помните, только пять минут!

Лиз в ужасе запахнула свой халат. Мел плюхнулась на диван рядом с ней.

– Не волнуйся насчет одежды, – она ободряюще сжала руку Лиз. – Это же только радио!

Дэвид сидел в дальнем конце холла у пальмы в кадке и смотрел на Лиз в президиуме. Народу было человек двести, в большинстве женщины, и около двадцати репортеров. Рядом со сценой устрашающе подмигивала телекамера, но Лиз, похоже, не обращала на нее внимания. Ну конечно, телевидение так долго было ее профессией.

Выглядела Лиз прекрасно. Одета она была именно так, как нужно. Она отказалась от строгого делового стиля и отдала предпочтение более мягкому, женственному. Костюм на ней был не стилизованный под мужской, а облегающий и с шелковой блузкой цвета вереска, с кружевным воротничком. Другая женщина в президиуме была в блестящем костюме неестественного голубого цвета и полосатой рубашке с кокетливым бантом Дэвид улыбнулся, вспомнив, как Лиз однажды сказала, что, если она когда-нибудь наденет бант, он может удавить ее им.