Дикая Роза - Анна Альварес

Рикардо беспокоило то, что Альберто Валенсия, не зная еще о желании Рикардо остановить бракоразводный процесс, так как перед отъездом Розы и Рикардо его не было в Мехико, введет Розу в заблуждение: лиценциат-то ведь знает только о намерении Рикардо поскорей развестись, чтобы жениться на Леонеле.

Рикардо как в воду смотрел. Валенсия, появившись у Розы по просьбе Рохелио Линареса, прежде всего осведомился, не совершил ли ее дружок, о котором она хлопочет, убийство.

Узнав, что в убийстве Эрнесто не замешан и что его жертва давно пьет и гуляет во всех городских забегаловках, он обещал что-нибудь придумать, чтобы вызволить беднягу Эрнесто Рохаса. Он надеется, что сеньор Рохелио Линарес будет аккуратен в оплате необходимых расходов.

— Что вы? — сказала Роза. — Это сделает Рикардо. Альберто Валенсия очень удивился:

— Разве вы не развелись?

— Мы помирились, — радостно улыбнулась она.

— Как так — помирились? Он же не отозвал иск о разводе.

Роза растерялась.

— Что же, значит, он и сейчас думает со мной разводиться? Отвечайте!

Лиценциат Валенсия пожал плечами.

— Развод идет своим чередом… Через несколько дней, думаю, все закончится… Ну, мне пора, я у вас засиделся.

Он встал.

— Нет, погодите, — крикнула Роза. — Рикардо действительно со мной разводится? После Мансанильо?!

— Я предпочел бы, чтобы на все это вам ответил сам Рикардо Линарес. Мы с ним не виделись целую неделю.

Но Роза уже не могла сдержать слез, катящихся у нее из глаз:

— Боже! Рикардо со мной разводится…

С улицы вернулись Томаса, Хустина и Каридад. Увидев Розу в слезах, они стали расспрашивать ее, чем обидел ее этот важный господин.

Роза твердила только, что Эрнесто был прав, что Рикардо Линарес снова обманул ее и надсмеялся над ней. Но он напрасно думает, что это ему сойдет с рук. Он еще запомнит, как издеваться над Розой Гарсиа!

Так и не решив, что именно он скажет Дульсине, вернувшись домой, Федерико Роблес отчасти даже обрадовался, узнав от служанки, что сеньоры нет дома.

— А куда она ушла, она не сказала?

Нет, этого служанка не знала. Сеньора ушла, не сказав ни слова, сразу же после того, как ее посетила какая-то женщина, и они поговорили.

— Как выглядела та женщина? — настороженно спросил Роблес.

Оказалось, что она — смуглая, очень стройная, красиво одета.

«Конечно, это была Ирма», — решил лиценциат.

Обедать Федерико не хотелось. Закутавшись в халат, он уселся в кресло, обдумывая, как вести себя с Дульсиной после угроз Ирмы, которые она, видимо, привела в исполнение.

Но появление Дульсины в странно возбужденном состоянии, с испуганно расширенными глазами, прервало его размышления.

— Знаешь, откуда я? — спросила Дульсина, не снимая плаща.

— Не представляю, — осторожно ответил он.

— Из дома твоей подружки!

Он с демонстративным недоумением посмотрел на нее.

— Да-да! от Мириам Асеведо! Я отучила ее шляться с чужими мужьями.

«Опять оправдываться, юлить!» — подумал было он. Но что-то во взгляде Дульсины заставило его замереть.

— Что ты… что ты сделала, Дульсина? — спросил он, почувствовав недоброе.

— Убила ее! — коротко ответила она и опустилась на кушетку.

Роза смотрела на Рикардо, словно он был чудовищем, лишенным стыда и совести.

— Как ты решился прийти ко мне?!

— Я хотел бы объяснить тебе…

— Я ничего не хочу слышать! Что ты сделал со мной? Эрнесто прав: я для тебя игрушка! И только!

— Дай же мне сказать. — Он схватил ее за руку. Она рванулась, но тщетно.

— Уходи вон! Я сейчас тебя чем-нибудь двину!

Она сделала еще одну попытку вырваться. Но он перехватил ее за талию, приподнял и, прежде чем она что-либо успела предпринять, сел на стул и положил Розу ничком себе на колени. Задрав платье, он с самым серьезным видом стал шлепать ее, словно провинившуюся девчонку.

Она сердито визжала и звала на помощь. Он продолжал невозмутимо шлепать ее, сильно размахиваясь и каждый раз задерживая ладонь, прежде чем нанести удар, чтобы не причинить настоящей боли.

— Он убьет меня! — вопила Роза. — На помощь!

— Я тебя не убью. Я тебя перевоспитаю! — отвечал он ей. На вопли прибежали Томаса и Хустина. Томаса ошеломленно поинтересовалась у Рикардо, что это он делает.

— Учу эту бестию разуму! — подмигнул он Томасе. Попугай Креспин, изумленно склонив голову набок, молча наблюдал за еще невиданной им человеческой игрой. Щенок Рохелио возбужденно тявкал и путался у всех под ногами.

По просьбе Хустины Рикардо наконец отпустил Розу. Она не пожелала превращать все в шутку, подошла к дверям и распахнула их:

— Уходи! И теперь уже навсегда! Он подошел к ней.

— Ну как же ты не понимаешь, что если бы я обманывал тебя, то не пришел бы сейчас, а спрятался от тебя!.. Ну, положим, лиценциат Валенсия принесет развод. Так мы ведь порвем его, и все!

— И рвать уже нечего. Мы разведены! — буркнула она. Он опять взял ее за руку.

— Я хочу, чтобы ты поехала со мной.

— Куда еще?

— К лиценциату Валенсии.

— Не тащи меня. Я сама пойду. Он опять подмигнул Томасе:

— Донья Томаса, я скоро привезу Розу. Или, если она будет плохо себя вести, привезу то, что от не останется.

— Как же! Держи карман шире!..

Роза мрачно последовала за Рикардо. Томаса и Хустина в растерянности слушали, как за окном взревел мотор его машины.

Никогда еще Федерико Роблес не попадал в такое положение. Он не видел выхода из него.

— Что же нам делать?.. — спросил он в растерянности.

— У тебя-то нет никаких проблем, — ответила Дульсина, неожиданно обнаружив довольно трезвое представление о нем как о своем муже.

Он рванулся было к ней. Но она отшатнулась.

— Не подходи! Ты мне противен. Ты больше мне не муж! Я уйду от тебя.

— Не делай этого, — стал умолять он.

Она сказала, что за вещами пришлет потом, а сейчас возвращается в дом Линаресов.

Тогда он напомнил ей, что она убила женщину.

— Кто-нибудь видел тебя? Она зарыдала:

— Соседка! Она оттащила меня… Но она меня не знает. Федерико покачал головой.

— Она заявит в полицию, и полиция найдет тебя. Ирма Дельгадо ей поможет. Она первая скажет, что это ты убила Мириам.

— В таком случае, пусть меня арестуют в моем доме, а не в этом вертепе, от которого меня тошнит.

Он умоляюще протянул к ней руки. Она с омерзением отшатнулась.

— Теперь-то я понимаю, что ты любил не меня, а мои деньги.

Он стал клясться ей в настоящей любви, говорил, что чувствует себя обязанным помочь ей в трудную минуту. Она отвечала, что не нуждается в его помощи, что это он еще будет молить, чтобы она помогла ему.