Эпизод VI: Возвращение джедая - Джеймс Кан

Старый охотник — его звали Денгар — взял бинокль. Песок. Кругом лишь песок.

Крутой гребень бархана над провалом Каркун. Скифф он угнал из опустевшего дворца Джаббы Хатта. В этом была своя прелесть: украсть скифф Джаббы, чтобы исследовать обломки сгоревшей баржи, принадлежащей тому же хатту. Конечно, красть у хаттов — не лучшая из идей. Но все-таки.

А все же забавно-то как получилось. Боба Фетт, например, не особенно любил напиваться, но ему взбрело в голову оказаться в первых рядах зрителей на казни Соло и Скайуокера. Решил полюбопытствовать, как кореллианина скормят сарлакку. Денгар и сам был бы не прочь, но переусердствовал с выпивкой. К тому времени, когда он очнулся, баржа со зрителями и участниками уже убыла.

А потом кто-то примчался во дворец с новостью, от которой началась паника.

Все метались, как полоумные, кто-то кричал, что тускенам на этот раз несказанно повезло и они сейчас ворвутся сюда, чтобы завершить начатое. Ктото поверил в байку одного из гаморреанцев, что на Татуин прибыл сам Вейдер, которому чем-то насолил Джабба. С Вейдером никто встречаться не пожелал. А тут в добавок ко всему на свободу вырвались пленники.

Некоторое время Денгар укрывался в опустевшем жилище ранкора. Собственно, он мог многим помочь, но платить никто не хотел, так что он и не стал предлагать помощи. Он просто сидел, слушал вопли и думал, что ему делать дальше. И ему пришла в голову мысль, что на парусной барже у хатта должно быть спрятано много ценных вещей. Гораздо больше лежало, конечно, здесь во дворце. Но под замком. А самое ценное Джабба любил держать при себе. Что ж.

Есть лишь один способ выяснить…

Когда из песка поднялись обгоревшие куски переборок, Денгар сбросил скорость и приготовил оружие. Краулер йавов уже показался на горизонте, да и прочие падальщики были не прочь поживиться добычей. Самое время показать йавам, кто здесь хозяин. Потом Денгар увидел кое-что интересное. Этому, кажется, досталось больше всех… Еще один мертвец лежал на земле. Лицом вверх. Но он все равно не разглядел бы лица, закрытого шлемом. Только шлем и был целым, остальная амуниция превратилась в лохмотья и изъеденный чем-то металл. Как будто их хозяин искупался в концентрированной кислоте. Денгар подкрутил фокусировку бинокуляра. Интересно, что могло вызвать такой смертоносный эффект.

Минуточку… Денгар повнимательнее присмотрелся к безжизненному телу.

Кажется, не такой уж смертоносный… Денгар опустил бинокуляр, проморгался и протер глаза. Грудь лежащего поднималась и опускалась — еле заметными толчками. Беспомощный солдат, кем бы он ни был, был еще жив. Или, по крайней мере, какое-то время будет жив.

Вот это, действительно, стоит проверить. Денгар повесил бинокуляр на пояс.

Хотя бы за тем, чтобы удовлетворить собственное любопытство — лежащий выглядел так, словно испытывал абсолютно новый способ лишения жизни.

Денгар, охотник за головами и торговец чужой смертью, испытывал профессиональный интерес.

Он глянул через плечо: в нескольких километрах отсюда над пустыней, выдвинув посадочные стойки, завис «Наказующий». Хорошо. Помощь не помешает.

И хорошо, что Манароо, которая сейчас управляет кораблем, ничего не угрожает. Денгар не видел ничего странного в том, что рискует собственной жизнью, но жизнь Манароо имела совсем другой статус.

Он спрыгнул на песок и перевернул тело. Человек, действительно, был еще жив, что было удивительно, учитывая, как он обгорел. Он едва дышал и был весь покрыт засохшей слизью и ошметками какого-то дерьма. По крайней мере, вонял он именно этим. В руке он сжимал тяжелый бластер.

Денгар попытался разжать ему пальцы: бластер был хорош, жаль бросать…

Пальцы не разжались. Денгар почесал в затылке. Он знал только одного человека, у которого нельзя было отобрать оружие даже в такой ситуации. К тому же он признал это оружие…

— Боба, что здесь случилось?

Из обоженной глотки донесся хрип. Денгар нагнулся. -…никогда… не… называй… меня… — тело скрючило в спазме.

Порядок, это Фетт. Только, кажется, он вот-вот отбросит копыта. Как-то странно видеть его без доспехов. Хотя посмотреть, как он выглядит, — так лучше бы ему сохранить привычку не снимать шлема. Рядом валялись какие-то металлические скорлупки, изъеденные кислотой.

Затаскивая Фетта на борт, Денгар настолько высоко оценил исходящий от него запах, что чуть было не бросил Бобу прямо здесь. Если бы не Манароо, не спускавшая с них внимательного взгляда и считавшая Денгара самым лучшим человеком в Галактике, он вообще не стал бы связываться с охотником.

По дороге обратно пришлось сделать Фетту четыре укола — без какого-то заметного эффекта, разве что усилились судороги. Денгар попытался обмыть тело; засохшую в твердую корку слизь пополам с кровью пришлось срезать ножом. Потом сдал Фетта на попечение медицинским дроидам. Раны его удивили Денгара; не ожоги и не рубцы, это было как раз нормально, но здесь словно кто-то пытался стать частью кровеносной системы, и небезуспешно. Без вопросов. Наверное, когда тебя глотает сарлакк, может быть еще и не такое.

Проверить, правда, сложно, Фетт первый, кто может рассказать, каково у сарлакка внутри. Если предположить, что теория о том, что сарлакк не может сам переварить своих жертв и вынужден впрыскивать свою кровь в их тела, верна, то у Бобы, скорее всего, пошла просто реакция отторжения. Денгар запросил медицинского дроида. Тот подтвердил — в крови образцы посторонней крови нескольких типов. Потом принялся щелкать, выдавая на монитор имена.

Денгар вздрогнул. Нескольких из этих парней он знал, они исчезли много лет назад во дворце Джаббы. Похоже, треп о том, что сарлакк переваривает свои жертвы тысячу лет, похож на правду… И Боба Фетт побывал там. Денгар снова вздрогнул; ему было холодно, несмотря на жару.

Глава 3

Песчаная буря, словно ненасытное животное, пожирала все — пустыню, далекие горы на горизонте, скальные выступы, небо, зрение, дыхание, мысли, движение. Ее голос был единственным звуком, оставшимся в мире, а два темнокрасных тусклых пятна над головами казались глазами самого хаоса.

Только лишенный разума решился бы пойти погулять в такую погоду, когда даже Песчаный народ предпочитает прятаться в пещерах и палатках из толстых шкур бант. В Каньоне Нищего таких безумцев было семеро. Держась друг за друга, они неуверенным шагом шли сквозь кипящую мглу.

Первым катился маленький астродроид, единственный, кто мог точно сказать, куда нужно идти. Он слышал сигнал маячка — музыку, которую не мог заглушить голос ветра. Следом, прикрываясь от безжалостных ударов, шагал Ц-3ПО; ради разнообразия он молчал. Затем Лейя, поддерживающая спотыкающегося на каждом шагу кореллианина, и, наконец, Люк и Ландо. Замыкал шествие Чубакка. Вуки мучила полученная рана, но от помощи он гордо отказался.

— Ну, не знаю! — крикнул Хэн Соло, которого никакая песчаная буря не могла заставить закрыть рот. — Все, что я вижу, это кучу песка в воздухе…

— Это и мы видим! — прокричала в ответ принцесса, не рискующая разжать рук, но объяснявшая упорные объятия исключительно бурей. — Только это!

— Значит, мне определенно лучше…

Лейя расхохоталась и уткнулась Хэну в плечо. Естественно лишь для того, чтобы не наглотаться песка. Но затем долго не отрывала лба от кореллианского плеча.

Еще несколько шагов, и темная неясная громада впереди обрела контуры, а затем из сумрака вылепился «Тысячелетний сокол», по бокам которого стояли «крестокрыл» Люка и двухместный «костыль». Беглецы укрылись от ветра за корпусом фрахтовика. Р2Д2 отыскал замок; с тихим жужжанием опустилась аппарель.

— Должен признать, малыш, — Хэн повернулся к Скайуокеру, — ты там неплохо себя показал.

Люк пожал плечами.

— Мне помогли.

Он шагнул было к «крестокрылу». Хэн остановил Люка, причем вид у бывалого контрабандиста был неожиданно крайне серьезен.

— Спасибо, что выручил меня, Люк. Два-один в мою пользу.

Люк почему-то смутился. Он не знал, как ответить — от старого пирата он ждал разве что какой-то остроумной шуточки. Поэтому в конце концов сказал:

— Да ладно, не думай об этом.

— Не получается, — честно признался Хэн. — От той морозилки до смерти — всего один шаг. И сном это состояние назвать очень сложно. Не мерянное такое небытие наяву…

Очень сложно было подобрать нужные слова; обычно говорливый кореллианин почесал в затылке. Не помогло. Странный получался тангаж судьбы. Хэн не любил чувствовать себя должником, но этот долг он выплатит с удовольствием.

Больше он не был одинок.

Больше не был…

Романтический настрой испортил Чубакка, который подобно гордому дядюшке с нежным взрыком взъерошил Скайуокеру шевелюру. Лейя заключила Люка в теплые объятия. Принцесса и вуки тоже не сумели придумать слов, а свою любовь к вздорному Соло им было легче выразить, проявив нежные чувства к тому, кого Хэн посчитал своим другом.