Сах. Война богов - Михаил Владимирович Баковец

про которых я уже позабыл. Оказалось, что за время плавания все, кто решил продолжить плавание, стали пристэнсиллианцами, приняв веру в создательницу. А парочку даже взяли в жёны молодые парни пустынники.

Лёгкий попутный ветерок, как будто самой Создательницей был нам послан, помогая неумелым гребцам на галерах. Ночью спать никто не собирался, только работать, меняясь каждый час на вёслах. Людям приходилось тяжело, так как перед этим они тоже мало отдыхали, рассчитывая это сделать в порту. Увы, из-за моей чуйки в порту отдохнуть не получилось.

С первыми лучами солнца все выдохлись и еле-еле шевелили вёслами. За семь часов натуральной гонки не обошлось без жертв. К счастью, никто не погиб, но четверо получили переломы рук, а одному крепко досталось по голове, и сейчас он лежал без сознания в подвесной койке. От смерти его спасли лечащие амулеты и зелья, запас которых уже подошёл к концу.

— Необходимо сделать остановку, — сказал я, узнав о состоянии людей на галерах. В основном там были мужчины, от только начавшего крепчать телом подростка до ещё крепкого пожилого человека. Дети, женщины и старики ютились в трюме парусника, где не требовалось настолько много крепких рабочих рук. — Часа четыре… нет, пять, чтобы отдохнуть. И позаботьтесь о наблюдателях.

Наблюдателями были подростки и девушки. Из последних они получались даже лучше, так как внимательностью и усидчивостью девчонки обладали куда лучшей, чем пацаны.

— Нужно принять вправо, если верить карте, — произнёс Вэртрейн. Я, боцман, архимаг и ещё несколько человек сейчас стояли на площадке, что на кормовой надстройке. — Впереди будет район мелей. Во время прилива он проходим для кораблей с глубокой осадкой. Но пока мы до того места дойдём, пока проходить станем, как раз и отлив начнётся. А без лоцмана по таким местам только скарстовы фельбы ходят, а не нормальные моряки.

— Командуй, — кивнул я, соглашаясь с его предложением.

Но стоило паруснику начать манёвр, как сверху, из «вороньего гнезда» раздались крики.

— Что там сучилось? — напрягся Ш’Аррхан, сначала задрав голову, а затем посмотрев на боцмана. — Что за волна, о которой они кричат?

— Я не знаю… я могу только догадываться… — речь у моряка мгновенно сделалась нервной. — Кажется, у нас проблемы.

— Ты в голливудских ужастиках не снимался, Вэртрейн? — обратился я к нему. — Там тоже любят говорить, — и я, чуть исказив голос, сказал, — Кажется, у нас проблемы.

— Я не слышал о таких местах, Юрий. И уж точно там не бывал…

Дослушивать я его не стал. Ускорился и со всей возможной скоростью стал карабкаться по такелажу. Оказавшись на самом верху, на самом кончике фок-мачты, я посмотрел назад. В том направлении сейчас были направлены напуганные мордашки юной девушки лет пятнадцати и парня года на два моложе её. А там…

— Вот же зараза, — выругался я, когда увидел причину их страха. Далеко-далеко позади нас застыла огромная волна… нет — это был гигантский вал — настоящая стена с белой шапкой пены! Несмотря на огромное расстояние до нас она впечатляла своими размерами. Окажись мы сейчас рядом с ней, то выглядели бы жалкими скорлупками — сметёт и не заметит. — «А ведь мы точно рядом с ней окажемся, чёрт!».

Вниз я спустился в несколько прыжков, наплевав на риск свернуть себе шею. Скинул ускорение и огорошил товарищей неприятной новостью:

— Там огромная волна. Она пока что далеко, и видна только с верхушки мачты.

— Это волна-убийца. Её насылает бог морей на провинившихся моряков, — следом за мной сказал Вэртрейн. — И на прибрежные города. От неё нет спасенья, только высокие и крепкие стены на суше могут помочь.

На несколько секунд все замолчали.

— Создательница может нам помочь? — первым нарушил я молчание, обратившись к Фаинэлии. — Как-нибудь защитит нас от этого божка?

— Я узнаю. Но сразу скажу, что шансов мало. У неё ещё нет сил, чтобы из Саха отразить удар одного из паразитов, — ответила она мне. — Пойду в каюту, там помолюсь Госпоже.

Когда она скрылась, Аббай грустно сказал:

— Не думал я, что умру в море.

Наверное, на фоне настроения окружающих моё наплевательское отношение к надвигающейся гибели выглядело довольно-таки заметно.

— Юрий, смотрю, тебя смерть не волнует, — не то скривился, не то криво улыбнулся боцман. — Или надеешься на помощь своей богини?

— Не называй её так, а то она превратит тебя в какого-нибудь моллюска и заставит в этом теле жить вечно. А не боюсь я потому, что не умру. Вернее, Создательница вернёт меня к жизни. И не подумай, что мне плевать на ваши жизни. Будь так, то я бы не стал тратить столько сил и времени на вас, на корабли, на путешествие отдельно и на многое другое, о чём никто из вас даже не догадывается.

Тот посмотрел на меня со смесью недоверия и удивления. Хм, неужели он забыл, что я мастер руны? Тот, кто априори бессмертен. Или он удивился моим последним словам о заботе?

— Не торопитесь умирать, — подал голос Ш’Аррхан, которые всё время после известия о волне-убийце о чём-то размышлял.

Все взгляды немедленно скрестились на нём. И каждый из нас смотрел на него с надеждой.

— Мы ещё не изменили маршрут? — спросил у боцмана он.

— Нет, господин. Я сию минуту отдам приказ…

— Не нужно, — остановил его архимаг. — Веди корабли точно на те рифы, про которые ты говорил.

— Но это опасно, — нахмурился Вэртрейн. — На отмелях морская волна усиливается многократно!

— Ты же сказал, что даже в открытом море от волны-убийцы нет спасения. Так чего бояться смерти, раз она неизбежна, — пожал плечами старик, обвёл взглядом нас и продолжил. — Но я могу попытаться выставить на пути волны барьер, который остановит её и разобьёт. А дальше… а дальше на всё воля нашей Госпожи.

До меня сразу дошло, что он хочет сделать из рифов и отмелей что-то вроде волноломов. Магические волноломы против магических, точнее божественной волны. Получится? А чёрт его знает! Пока не попробуешь, никогда не узнаешь.

Уставшие люди вновь взялись за вёсла и принялись ворочать ими с утроенной силой. Выдыхающиеся гребцы менялись через четверть часа. Некоторое время потеряли, пока связывали одну галеру с парусником, который существенно потерял ход из-за резко утихшего ветра.

«Затишье перед бурей», — невольно пришла