В медовой ловушке - Диана Гамильтон

Она была дивно как хороша! Эти длинные светлые волосы, обрамляющие милое личико, персиковая кожа, светящаяся сейчас здоровьем, сияющие зеленые глаза. Даже ее фигура, измененная беременностью, имела особую притягательность, которая трогала струны его души…

Жгучее желание пронзило тело Франческо. Он закрыл глаза. Бог мой! Ведь ему прекрасно известно, что Анна – ведьма, которая использовала свою красоту и невинность, только чтобы охомутать его.

Когда он снова посмотрел на нее, его взгляд был холоден.

– Заканчивай завтрак. – Франческо резко отодвинул стул и вышел.

Роды еще не совсем скоро. Он наймет человека, который будет сообщать ему о ребенке. С матерью своего малыша Франческо никогда больше не желал иметь ничего общего.

Схватки повторялись каждые десять минут. Анна сидела на краю кровати и хмурилась. Может ли первый ребенок родиться на неделю раньше срока? И как понять, настоящие ли это схватки?

Все, что ей говорили в родильном доме, сразу же вылетело из головы. Девушка надела тапочки и, подойдя к шкафу, достала оттуда небольшую сумку, которая давно ждала своего часа.

Анна решила сообщить обо всем Пегги и Арнольду. Они не станут винить ее в случае ложной тревоги. Но, выйдя в коридор, она громко вскрикнула, когда очередная схватка сковала тело. Опершись о столик, она нечаянно сбросила с него чайник и простонала.

Время пришло. Это по-настоящему.

Почти немедленно отворились двойные двери. Франческо уже надевал брюки, подпрыгивая на одной ноге.

– Я отвезу ее, возвращайся в постель, Пегги. И не спорь! – Он повернулся к Анне. – Спускайся вниз, я подгоню машину.

Ей было все равно, кто повезет ее. Анна молча смотрела, как Франческо сбежал по лестнице, натягивая на ходу синий кашемировый свитер, и, ухватившись за локоть Пегги, стала осторожно спускаться по ступенькам.

– Он такой красивый! – Анна подняла счастливые глаза на отца ребенка, забыв все прошлые обиды в момент чистой радости.

К ее удивлению, Франческо ни на минуту не отходил от нее, ободряя и воодушевляя, раздавая команды персоналу, как будто знал, что нужно роженице, и, держа ее за руку, стирал пот с ее лба. Он заслужил этот благословенный момент перемирия.

Словно завороженный, Франческо коснулся щеки своего крошечного сына, заметил, как открылись его огромные, слегка мутные глаза и почувствовал, что уже любит этого малыша всем сердцем.

Его сын. Плоть от плоти.

В горле словно застрял комок. Как он мог даже на секунду подумать, что сможет жить вдали от сына, не видеть его первую улыбку, не слышать первые слова, не заметить первые шаги…

Матерь божья! Он, наверное, сошел с ума, если хоть на миг представил себе, что отдаст собственного ребенка.

Он не такой, как его отец. Франческо лучше умрет, чем откажется от сына только потому, что его мать лживая негодяйка…

– Я пойду позвоню твоим родителям и сообщу им радостную новость, – извинился Франческо, оставив с ней своего драгоценного сына. В его голове уже созрел план на будущее.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Три недели спустя Анна положила телефонную трубку на место. Она помогала Пегги готовить ланч, когда раздался звонок.

– Плохие новости? – поинтересовалась Пегги, оторвавшись от готовки и склонив голову набок.

– Да. Мама звонила. Кажется, нам все же придется продать семейный дом.

Мать говорила так безучастно, когда сообщала новости.

– Я наконец заставила твоего отца согласиться, что продать дом – единственный способ расквитаться со всеми его долгами. Мне потребовались недели, чтобы уговорить его. И я не хотела спорить с ним, но нам придется это сделать. Ничего не остается. Если банк не требует денег, то кредиторы не отстают. К несчастью, отцу приходится работать до сих пор, и я тоже пытаюсь найти что-нибудь. Мы снимем где-нибудь пару комнат…

От ее слов на глаза Анны навернулись слезы, но она тихо смахнула их, продолжая слушать.

– Если бы ты не отказалась от всего содержания, назначенного Франческо, то могла бы позволить себе снимать маленький домик для себя и малыша Шолто. Объясни ему ситуацию и попроси переписать контракт.

Анна не стала спорить с мамой. Но просить о чем-то Франческо? Это невозможно. Она не видела и не слышала его со дня рождения малыша. Он лишь однажды зашел к ней и, качая сына на руках, заявил, что они должны вместе выбрать ему имя.

Анна повиновалась. Они оба, как настоящие любящие родители, остановились на Шолто. И вот с тех пор она ничего не слышала о Франческо и не видела его. Он повторялся: и на этот раз ушел, не оглянувшись, оставив их позади. Так почему у Анны постоянно возникало ощущение, что она что-то потеряла? Хотя, впрочем, какая разница…

Сняв передник, который она надела по настоянию Пегги, Анна заявила:

– Я слишком долго купаюсь здесь в роскоши. Я должна вернуться домой и помочь родителям. Посмотрю расписание поездов, потом соберу вещи.

Слабо улыбнувшись Пегги, Анна пошла к ступеням, ведущим к детской. Они с Шолто должны были оставаться здесь пару недель после выписки из роддома. Кто знает, насколько это затянулось бы, не позвони Анне мать? До тех пор, пока не вернулся бы Франческо? Анне пришлось признаться себе: она не готова уехать, снова не увидев его.

Девушка сжала губы. Она всегда с благодарностью будет вспоминать его поддержку во время родов, но это вовсе не значит, что ей хочется видеть его. Совсем не хочу видеть его, заключила Анна, когда вошла в детскую и склонилась над спящим сыном. Она не знала, что, как только за ней закрылась дверь кухни, Пегги бросилась к телефону.

День только начался, а Анна уже изнывала от нетерпения. Она сидела у окна в гостиной на первом этаже и ждала возвращения Арнольда.

– Арнольд отвезет тебя до дома родителей, – заверила ее Пегги, заглянув в детскую, когда Анна кормила Шолто. – Его пока нет, можешь пополдничать.

– О, спасибо большое, – поблагодарила Анна.

С ребенком гораздо удобнее было ехать на машине, чем на общественном транспорте.

– Я буду скучать по этому малышу. Закончишь кормить и спускайся на ланч.

Ланч, помощь Пегги с уборкой и сборы помогли Анне убить время. Но сейчас, в ожидании, оно текло невероятно медленно.

Звук мотора привлек ее внимание. Анна вскочила, ожидая увидеть Арнольда, но это Франческо вылезал из своего «феррари».

Отскочив от окна, Анна приложила руку к груди, где ее сердце колотилось так, будто она пробежала марафон. Колени подкашивались. Анна ненавидела себя за то, что до сих пор так реагирует на его появление. Впрочем, в ее груди бушевало и более сильное чувство – презрение к Франческо за то, что он лгал, использовал ее невинность, пошатнул уверенность Анны в себе и в результате разбил ее сердце.