В медовой ловушке - Диана Гамильтон

Надо признать, этот дьявол знает, на какие кнопочки нажимать! Он легко переманил родителей Анны на свою сторону. И для этого Франческо совсем не обязательно было объяснять то, как он выставил Анну дурой и потом предал ее. Впрочем, даже такой шаг только бы укрепил намерение родителей Анны увидеть, что он исправился.

Но разве у нее самой нет права голоса? Это же ее ребенок! Она не собиралась становиться чем-то вроде чемодана, собранного и убранного туда, где ей совсем не хочется быть. Так что…

– Очень мило. Очень по-деловому. Но скажи мне, как вы с папой собираетесь жить без моей финансовой поддержки?

Пусть и небольшой денежной поддержки, но она спасала их. Анна никогда не тыкала родителей носом в этот факт, но отчаянные времена требуют отчаянных мер.

– Об этом Франческо уже позаботился. Он выписал твоему отцу чек на сумму, покрывающую твои доходы за полгода. И очень щедрую сумму, я хочу сказать.

Анна оторопела. Да, она вкалывала эти месяцы, жутко уставая, иногда валясь с ног, пытаясь сохранить хорошую мину при плохой игре, но после слов матери у нее возникло такое чувство, что она – просто использованный чайный пакетик.

Конечно, отдых пойдет только на пользу малышу. Но даже если это так, Анна не собиралась удовлетворять гордость Франческо, прямо заявив ему, как она нуждается в этом отдыхе.

Девушка выпрямила ноющую спину и наградила его самым холодным взглядом, когда встретилась с ним в пустынном холле.

Он выглядел изумительно, черт его возьми! Длинноногий и широкоплечий, в прекрасно сидящем на нем сером костюме. Это был отлично упакованный красавчик – от темных волос и дорогой белой рубашки, подчеркивающей тон его кожи, до четко очерченных скул и волевого подбородка. Густые ресницы обрамляли холодные серые глаза.

Он молча наблюдал за ее появлением, Анна замедлила шаг, вспомнив, какое великолепное тело скрывается под костюмом Франческо.

Задержавшись на минуту, она вышла следом за ним из дома, немного неуклюже из-за большого уже живота, села в его машину и стала ждать.

Когда Франческо сел за руль, даже не взглянув на нее – не то, чтобы заговорить, – Анна бросила ему в лицо:

– Я делаю это против воли. Ты ведь все понимаешь?

– Неужели?

Франческо завел мотор. Его классический профиль был таким же резким, как и тон, с каким он говорил.

– И что тебе не нравится? Финансовая сторона? Твои родители, кажется, удовлетворены.

– Конечно.

То, что Франческо будет содержать ребенка, в их глазах выглядит честно и правильно. Но для Анны…

– Но этого недостаточно.

Неуверенно девушка озвучила свои мысли, отчаянно желая, чтобы у ее будущего ребенка был настоящий отец – тот, который любил бы их обоих и постоянно был рядом. Тот, который не считает, что деньги – единственное, что имеет значение.

– Я бы так не сказал. – Франческо говорил сухо. – Но мне больше нечего предложить. Я совершил ошибку и готов нести за нее ответственность. Я обеспечу ребенка финансово. И это мое последнее слово.

Анна была слишком полна презрения, чтобы говорить. Она сжала руки в кулаки и уставилась в окно, до боли ненавидя Франческо. Очевидно, он понял ее слова как желание получить еще больше его проклятых денег!

И это слово – «ошибка»! Он цинично намекал на их первую близость. Когда его охватила безумная страсть, настолько безудержная, что он и думать забыл о контрацепции. А Анна слишком увлеклась своей первой влюбленностью, чтобы напомнить ему…

Вот о какой «ошибке» жалеет сейчас Франческо! Он ее не повторил. О, нет! Он укротил свою животную похоть. Лживый мерзавец!

И как только Анна могла строить планы о том, что приедет к нему в Италию! И может быть, они смогли бы открыть ресторанчик вместе, пусть даже поначалу пришлось бы трудно. Насколько глупо это было?

Все случилось до того, как Анна открыла его большой секрет – Франческо Мастроянни сказочно богат. И он скрывал это потому, что боялся – она может приложить руку к его денежкам! Пусть думает, что хочет. Ни за что Анна не выставит себя еще большей дурой в его глазах, признавшись, что мечтала о семье с ним. О настоящей семье из отца, матери и ребенка, где все заботятся друг о друге и живут долго и счастливо! Он рассмеялся бы ей в лицо.

Такие, как Франческо, – лжецы и обманщики – всегда думают о других самое худшее. Ее одинокой душе не изменить этих взглядов. Поэтому Анна решила даже не пытаться.

– Измени свое поведение, – отрезал Франческо ледяным тоном. – Ты сделала выстрел – и не попала. Смирись с этим и прекрати вести себя как избалованный ребенок, узнавший, что у него не будет всего, что он пожелает. И пока будешь жить в моей лондонской квартире, относись к моей экономке Пегги Пауэлл и ее мужу Арнольду с должным уважением. Никакой грубости и возражений.

Он бросил в ее сторону беглый взгляд.

– Ты можешь быть милой и очаровательной, если захочешь, насколько мне известно. Я хорошо заплатил тебе.

– Хорошо заплатил? – взвилась девушка.

Сомневаюсь, что он заметил, сколько дал нашему ребенку.

Нашего ребенка? И когда это она успела начать воспринимать их как одну семью? – подумала Анна. Когда поверила его лжи о том, что он любит ее больше жизни? Когда радостно посчитала, что у них есть будущее?..

Франческо расслабился. Интуиция его не обманула. Она имела в виду не чувства и не возможность выстроить новые отношения. Возможно, ей это даже в голову не пришло. Эта хищница говорила о деньгах – такие, как она, всегда прежде всего думают о деньгах.

Облегчение, которое Анна испытала, когда они прибыли в пункт назначения после остатка пути, проведенного в молчании, улетучилось почти мгновенно.

Девушка могла себе представить, что его «квартира» окажется загородным домом в тихом пригороде Лондона, но не от этого она чувствовала нервозность.

Будут ли Пауэллы, в чьи руки ее временно отдают, относиться к ней как к бездомному котенку, которую хозяин подобрал на помойке? А может, как к падшей женщине?

Ни того, ни другого Анна не смогла бы перенести. Завтра же она сядет на первый поезд до дома!

– Пошли! – нетерпеливо скомандовал Франческо, прошествовав вперед с чемоданом Анны.

Девушка, поджав губы, последовала за ним. Итак, ему не терпелось избавиться от нее? А что здесь нового? Это не больно – как такое может быть, если Анна сама предпочла бы видеть его спину? Но почему неожиданно стало так обидно, что захотелось плакать?

Все из-за беременности, уверяла себя Анна, незаметно смахивая слезы. Дверь дома распахнулась. На пороге возникла маленькая женщина в черном платье, с коротким ежиком седых волос и с широкой улыбкой на лице.

– Прости, что поздно, Пегги. Некоторые сложности, боюсь. Познакомься с Анной Мэйбери, Пегги. Как я уже говорил, ей нужен покой и отдых, и, я надеюсь, ты обеспечишь их.