КиберШторм - Мэттью Мэтер

Но один прибор ещё работал.

Мой телефон ещё не разрядился. Я чувствовал его, словно продолжение своего тела.

Наверное, стоит проверить, нет ли новых сообщений, и вытащить батарею, чтобы в случае чего можно было позвонить.

Может, мобильная сеть уже работает? Или стационарный телефон? У них же вроде питание не через электрическую сеть? Я попытался вспомнить, звонил ли я по нему, когда у нас в последний раз не было света, но сейчас, пожалуй, навряд ли у кого-то ещё остались стационарные телефоны.

Мне нужно было узнать, что происходит, но как? Радио. У меня не было радио на батарейках, но уверен, у Чака в сумках что-нибудь должно найтись. Слава Богу, он оставил вещи.

Я снова выглянул в окно. Зловещий вид. Вчера утром моей самой большой проблемой были рождественские подарки. Как же быстро изменился мир.

Что, если Люк действительно болен? Что, если в этой метели бушует эпидемия?

— Может, поможешь?

Обернувшись, я увидел у входа Чака с кучей пакетов и сумок. Он неловко пытался протиснуться в проход. Меня охватили бурные чувства.

— Ты в порядке? С Люком всё хорошо?

Не помню, чтобы я за всю свою жизнь был так рад кого-то видеть. Я вытер рукавом глаза и ответил:

— Всё в порядке.

— Ну и отлично. — Он снова атаковал дверной проём и повторил: — Не поможешь?

Я тряхнул головой, чтобы собраться с мыслями, и подскочил, чтобы взять у него пару сумок.

За ним появилась Сьюзи, она несла в обеих руках другие пакеты, а в перевязи у неё на груди висела Эллароза. Тони, наш швейцар, шёл за ней с грузом не меньше, чем у Чака. Все сильно вспотели и беспорядочно кинули вещи, как только вошли.

— Сходить ещё раз? — Согнувшись и тяжело дыша, спросил Тони.

— Может, передохнёшь вместе со Сьюзи и Элларозой? — выдохнул Чак и вытер лоб ладонью.

— Можете зажечь горелку и сделать кофе. А мы с Майком сходим за генератором.

— А что, в одиночку его не донести? — осторожно спросил я.

— Именно, — Чак засмеялся. — Пойдём, тяжеловес, потренируешься.

Мы с Чаком вышли в коридор и дошли до аварийного выхода, чтобы спуститься вниз по лестнице. Очевидно, лифты в здании не работали. Я впервые оказался на лестничной клетке.

Металлические ступени гулко звенели под нашими шагами, отдаваясь эхом от голых бетонных стен.

— Так что случилось? — спросил я, когда мы спустились на один пролёт.

— Электричество отключилось где-то в пять утра, и я всё это время бегал туда-сюда, стараясь перенести как можно больше вещей, пока никто не проснулся.

— Пока никто не проснулся?

— Можешь назвать меня параноиком, но я бы хотел, чтобы никто не знал, сколько вещей мы унесём в форт Мамфорда.

Его квартира и так уже превратилась в военную базу. Где, интересно, он установит периметр?

— Так, а почему электричество отключилось? И почему так холодно?

— Холодно, потому что света нет, а в здании всё работает через Сеть. В котле есть топливо, но запустить его можно только через браузер, а Интернета у нас нет.

— Ага, — протянул я.

Помнится, в рекламе только и говорили про современные технологии, контроль всех систем через Интернет и возможность изменить температуру в комнате хоть с другого конца света. Но это решение было палкой о двух концах, в чём мы и убедились, оставшись без доступа в Сеть.

— У нас вроде был запасной генератор, он не должен был включиться?

— Должен был. Но он не заработал. Да и с ним отопление бы не включилось. В здании остались только жильцы. Снега уже намело сантиметров тридцать, и не похоже, чтобы погода улучшалась. Добровольцев из Национальной гвардии призвали на работы, а нам сказали сидеть по домам. Придётся самим о себе позаботиться.

— А Тони почему остался?

— Он отправил маму на праздники к сестре в Тампу, помнишь?

Я кивнул.

— Ну, так а что со светом?

Чак остановился. Мы преодолели три пролёта — полпути.

— Где-то без пятнадцати пять я смотрел новости, говорили про проблемы с электросетью в Коннектикуте, а после пяти, бам, без света остались и мы.

— Из-за шторма?

Я боялся услышать «нет».

— Наверное.

— Про птичий грипп что-нибудь ещё говорили?

— Ничего вразумительного, — пожал он плечами. — Никто ничего не знает.

Он спустился ещё на пару ступенек.

— Границы закрыты, рейсы отложены, — продолжал он тоном официанта, предлагающего на ужин конец света. — ЦКЗ отмалчивается, но больницы переполнены, люди идут без конца. Я слышал версию, что это биологическая атака, но это, по-моему, чушь собачья.

— Почему?

Чак на теориях заговора собаку съел и всегда видел за новостями «реальную» историю, но на этот раз я хотел его выслушать. Мы спустились на первый этаж и прошли через вестибюль к лестнице в подвал. Позади японского садика, залитого ярким светом запасных светильников, находилась стойка из белого мрамора, и мы остановились около неё.

— Ты знаешь, что почти девяносто процентов систем оповещения в Америке обслуживает одна компания?

— И?

— Взломай Сеть этой компании, и у тебя на блюдечке возможность погрузить весь мир в хаос.

— Но кому это нужно?

— Преступникам, террористам. Но я думаю, у нас проблема другого рода. — Он открыл дверь в подвал. — Это нападение другой страны.

Он направился вниз.

— Нападение?

Я поспешил за ним.

Он открыл нараспашку дверь в первое хранилище и стал читать ярлыки на ящиках, проводя по ним лучом фонаря.

— Смотри. Останавливаем работу госслужб, доставку продуктов и транспорт, нарушаем связь, запираем гражданских в их же домах и наносим удар по промышленности, в данном случае лишив страну электричества. Тот же сценарий кибератаки, как при нападении России на Грузию в две тысячи восьмом.

— Это бред какой-то.

Он нашёл генератор, вытащил ящик в проход и начал открывать.

— Я говорю о той Грузии, что в Азии, не о нашем штате.[16]

Я с укором уставился на него.

— Я понял.

Он открыл ящик и встретил мой взгляд.

— Иди сюда, сынок, поможешь.

Я наклонился, взял генератор с одной стороны, Чак — с другой, и, кряхтя от натуги, мы подняли его. Маленькими шажками пошли к лестнице и принялись взбираться наверх. Он не был слишком уж тяжёлым, но нести его было ужасно неудобно, словно мы тащили чьё-то тело. На третьем этаже я решил, что пора остановиться передохнуть.

— Постой, — выдохнул я, опустил генератор и со стоном выпрямил спину. — Сколько эта бандура весит?

— На ящике было написано пятьдесят пять килограмм. Красотка, переваривает бензин, дизель — всё, что горит.

— Даже водку?

— Ею сами будем греться, — рассмеялся он.

Я глубоко вздохнул и вытер пот, стекавший с висков.

— На Америку ещё никогда не нападали. Неужели, ты в самом деле думаешь, что началась война?

Чак усмехнулся.

— Почему же, канадцы нападали. Помнится, даже Белый дом сожгли.

— Это было давно, и так, скорее пожурить нас хотели, нежели пытались захватить.

— История любит повторяться, — ответил он. Повёл плечами и кивнул в сторону генератора.

— Понесли.

Я глубоко вздохнул, ещё разок потянулся и взялся за генератор.

— Так, по-твоему, нас решила захватить Канада?

— А откуда у нас вдруг столько снега? — засмеялся он. — Я не утверждаю, что они, но как вариант…

— Вариант, ага, — с сарказмом ответил я и закатил глаза. «Во всём виновата Канада».

Со стонами и проклятиями я осилил ещё два пролёта, прежде чем взмолился о ещё одной остановке. Чак вспотел, но судя по всему, не сильно устал, хотя он уже несколько часов бегал по лестнице. Я даже не слышал, чтобы он тяжело дышал, хотя понял, что за своим собственным натужным сопением и оглушительным стуком сердца я бы ничего не услышал. Решено, обещаю в этом году записаться в тренажёрный зал. И более того, буду в него ходить.

Неожиданно дверь у меня за спиной резко открылась и врезалась в Чака. В дверном проёме стоял кто-то с фонариком на голове.

— Ой, извините! — воскликнул незнакомец.

Чак вскрикнул, когда его стукнула дверь, и отошёл назад, потряхивая рукой. Виновник трагедии вышел из проёма и заглянул за дверь.

— Извините, я не думал, что тут.

— Ничего страшного, — немедленно ответил Чак, вновь обретя самообладание, но продолжил массировать руку.

Мы обменялись взглядами.

— Вы, парни, не в курсе, что со светом?

— Его нет — это всё, что мы знаем, — ответил я. — Меня зовут Майк, это — Чак.

— А, я вас узнал. Видел порой у входа.

Я его не узнал, но у нас было много соседей.

— Пол, — представился он. Затем добавил: — Из пятьсот четырнадцатой.

Он протянул руку для рукопожатия, но не успел я ответить тем же, как Чак потянул меня назад.

— Извини, — сказал он, и, щурясь из-за фонарика, взглянул в лицо Пола, — но лучше перестраховаться, птичий грипп вроде как гуляет. Слушай, можешь его выключить?