Проклятая вечность - Сара Коквелл

Пока его внимание было сосредоточено на этом, он совершенно не заметил, как его тень начала странным образом сливаться. Она была порождением тьмы, чернильным мраком, падая на который свет исчезал навсегда, и она была реальна. Тень медленно подобралась к Коридону и подняла призрачное оружие, направив его на ничего не подозревающего космодесантника.

Эвандера и Ардашира находились не в лучшей ситуации. Их продвижение, задержанное атакой демонического пса, или чем он там ни был, предельно замедлилось. Стены, которые даже не пытались выглядеть как корабельный интерьер, буквально ожили. Щупальца тянулись и цеплялись за них, словно жилистые мышцы, от которых трудно было уклониться. Всякий раз, когда их отсекали, из них вытекала черная кислота.

Ардашир нахмурился под шлемом, когда разрубил еще одну извивающуюся вену и увидел, как едкая кислота превращает лезвие боевого ножа в заржавевший металл. Когда он во второй раз попытался воспользоваться им, тот просто распался на тысячу ржавых осколков.

Но космодесантники были непреклонны и продвигались вперед несмотря ни на что. Время от времени одна из групп должна была останавливаться и разрубать очередной ползучий шип. Якодос настоял, чтобы инквизитор шел в окружении космодесантников, а не отдельно, чтобы они могли, по крайней мере, дать ему какую-то защиту. Его благословенный клинок был обнажен и он неохотно уступил его во временное владение капеллану. Похоже, меч был единственной вещью, которая заставляла щупальца отшатываться без необходимости разрубать их.

Следующая атака наступила намного раньше, чем кто-нибудь из них ожидал. Без предупреждения из стен вышли полдюжины фигур. Первыми их заметил Ардашир, и они были настолько отвратительными и мерзкими, что он промедлил, прежде чем выстрелить. Таких же размеров, как и Адептус Астартес, гуманоидные фигуры были ходячими кошмарами. Ардашир видел заживо освежеванных людей, содранная с их тел кожа обнажала сокращающиеся мышцы, сухожилия и кости, но эта мерзости были хуже. В голове вспыхнуло воспоминание — анатомическая карта человеческого тела, которую он видел во время начальной подготовки. Эти твари выглядели так же — синие вены и пульсирующие артерии покрывали их ужасающей, ползающей сетью.

Придя в себя, Ардашир нажал активационную кнопку на цепном мече и повернулся к ближайшему существу. Вольфрамовые зубья клинка ожили, и сержант нанес нисходящий удар по правому плечу. Клинок впился в демона и прогрыз его до грудной клетки. Кровь и обломки костей забрызгали Ардашира и несколько его товарищей, которые также повернулся лицом к новой угрозе.

— Идите, — подстегнул по воксу сержант Кровавых Мечей. — Мы разберемся с этой угрозой. Нельзя терять время, Эвандер. Доставь инквизитора к сердцу корабля.

— Понятно, брат. Присоединяйтесь, как закончите.

Несмотря на опасения из-за еще одного разделения отряда, Якодос согласился с Ардаширом. Звездные Драконы перешли на быстрый шаг, и Ремигию не просто было держать его. Капеллан видел, что из стен корабля появляются все больше тварей из плоти. Их порча разожгли в нем гнев и ненависть, которые не были полностью направлены на демонов. На краткий миг он возненавидел Ремигия. Он ненавидел инквизитора и всех ему подобных. Он ненавидел сам факт такой власти Ордо Маллеус над Орденом Звездных Драконов.

Ненависть. Она была его главным оружием. Капеллан позволил тлеющей ярости воскресить его гнев. Он подогрел огонь гнева, который пылал в его сердце, разжигая желание нести кару врагам человечества. Как только огонь займется, он перейдет к его братьям, и они тоже загорятся праведным гневом. Привычный вес его крозиуса помог ему сосредоточиться, когда они добрались до следующей закрытой переборки. Его пальцы сомкнулись вокруг него, и он поднес оружие к груди. Его губы покинула литания и несколько боевых братьев подхватили слова.

Пришло спокойствие. Выбор был хорош. Якодос чувствовал, как уходит напряжение, но чувство готовности не покинуло воинов.

Эвандер поднял болтер, когда остальные взвели мельта-заряды, чтобы пробить следующую преграду на их пути. По его подсчетам они скоро доберутся до инжинариума. Когда они окажутся там, один Император знает, что будет их ждать там. Если то, на что намекал инквизитор, было хотя бы отдаленно верно, вероятно они все погибнут.

— Ардашир, докладывай. — Эвандер воспользовался временным перерывом в продвижении, чтобы связаться с сержантом Кровавых Мечей.

— Мы удерживаем их на расстоянии, — пришел напряженный ответ. Ардашир говорил кратко, как человек посреди битвы. — Они не восстанавливаются, но продолжают прибывать. Как будто «Проклятая Вечность» может производить бесконечное количество этих существ. Что бы вы ни делали, вы должны поторопиться, брат.

— Отлично сказано, Ардашир. Я полностью согласен.

Прежнее желание Эвандера схватить инквизитора за глотку и выдавить жизнь из его тела ушло, но он по-прежнему чувствовал грызущую ненависть внутри, когда его взгляд падал на Ремигия.

Ты мог бы без проблем разорвать его трахею. Последствия убийства Ремигия будут намного менее серьезными, чем то, что ждет вас за этой дверью, брат-сержант Эвандер.

Тогда он засомневался. Возможно, они должны…

Мельта-заряды взорвались с громким гулом, привлекая его внимание и разбив мысли об отступлении на миллион осколков.

У Коридона не было времени избежать болтерного снаряда, когда тот врезался в керамит его доспеха. Неожиданная атака сбила его с ног, отбросив его на несколько метров назад. В его уже ослабленном состоянии немного было нужно, чтобы боевое снаряжение стало совсем бесполезным, и прежде всего эта мысль снова подняла его на ноги.

Его дыхание превратилось в резкий, влажный хрип. Нанесенный грудной клетке вред был значительным, он интуитивно знал, что пробито легкое. Его усиленная физиология компенсировала ущерб, но ценой остальных сил. Которых все еще хватало, чтобы броситься на нападающего.

Он прошел прямо сквозь него, врезавшись в стену. В этот момент он был уверен, что слышал глухой издевательский смех.

Ты не можешь сражаться с тем, чего здесь нет, Коридон.

Были ли это голос или его собственные мысли? Он больше не знал или не хотел знать. Перед его глазами мигнула и затрепетала черная тень, как гололитический образ плохого качества. Он снова поднялся, но призрак находился не здесь. Произведенный в него выстрел определенно был реальным. Он почувствовал боль от достаточно сильного удара, а медный вкус крови во рту не был иллюзией.

Ты не можешь сражаться с тем, чего здесь нет, Коридон.

Был ли его разум настолько искажен этим кораблем, что теперь он даже выдумывал собственную боль? Было ли для него возможным придумать свою смерть? В голове всплыло далекое воспоминание, давно забытое. Он вспомнил себя еще ребенком, до того, как его отдали рекрутирующим сержантам Звездных Драконов. Говорящий с матерью, задающий ей вопросы, на которые она никогда не могла ответить.

— Если я умру в своих снах, означает ли это, что я никогда не проснусь?

Это был тот род философских вопросов, к которым его мать-служанка никогда не имела ни склонности, ни образования, необходимого для обсуждения. Она потрепала его волосы и снисходительно улыбнулась ему. — Когда ты будешь одним из ангелов Императора, — сказала она ему, — ты найдешь все ответы, которые ищешь.

Это было ложью. По-прежнему существовало много вещей, вопросами о которых задавался Коридон, а воспоминание об этом вопросе стало тем, что спасет ему жизнь.

— Просыпайся, Коридон, — сказал он и вонзил боевой нож в свою грудь.

Его мир взорвался.

Я вижу тебя.

Он был в каком-то трансе, в неком сонном состоянии, которое он не мог надеяться понять. Он был в одно и то же время мертвым, умирающим и живым. Несостояние. Все ощущалось тяжелым, гнетущим и душным. Его собственный силовой доспех грозил раздавить своим невозможным весом. Агонизирующая боль в груди пылала, как пожар, распространяющийся по сухому лугу.

Его глаза отчаянно метались, ища, разыскивая, охотясь за чем-нибудь, что скажет ему, что происходит, и они встретились с глазами другого космодесантника. От горжета его доспеха протянулась матрица из тонкого кристалла. Псайкер.

Но мы не брали с собой псайкеров.

Его цвета, хотя и синие, как у всех ему подобных, были не того темного оттенка, что у Звездных Драконов. Они были мягче, бледнее, скорее индиго, чем синими.

Я не знаю тебя.

Он протянул руку, чтобы коснуться псайкера, но перчатка прошла прямо сквозь него. Еще один призрак. Еще один демон. Верить нельзя. И все же…

Ты не знаешь меня.

Ты мое прошлое? Настоящее? Будущее?

Несмотря на свои опасения, Коридон приблизился на шаг.

Время не имеет отношения к делу. Прошлое, настоящее, будущее… Все это то же самое и, тем не менее, разное.