Смерть на взлетной полосе - Алексей Макеев

Совет Китаева «не опрашивать всех скопом» он хорошо помнил. Да и без советов опытный полковник знал, что на откровенности человек гораздо легче пускается, если общаться с ним один на один. Поэтому и не стал подходить к оживленно переговаривавшейся толпе, а подождал, пока она начнет постепенно рассасываться.

После того как от площадки отъехал микроавтобус, это произошло довольно быстро. Пройдя немного по аллее в направлении жилой части летного городка, коллеги начали постепенно прощаться и сворачивать каждый в свою сторону.

Вскоре на тропинке между деревьями остались только два парня, по-видимому, закадычные друзья. Они оживленно и эмоционально обсуждали что-то и даже не заметили приближения полковника.

– Ребята! – громко позвал он, чтобы привлечь к себе внимание. – Можно с вами поговорить?

Те смолкли, как по команде, и, обернувшись, удивленно уставились на Гурова.

– Вы на авиабазе работаете?

– Да, а что? – проговорил один из парней, среднего роста плотный брюнет.

– Ничего особенного. Просто мне нужно побеседовать с кем-то из персонала. По поводу убийства. У вас ведь там убийство произошло. Так вот, я провожу дополнительное расследование. Я из Москвы.

С этими словами Гуров развернул «корочки», и две пары изумленных глаз, оторвавшись от его лица, стали изучать фотографию.

Лев заметил, что при упоминании об убийстве по лицам парней пробежал некий холодок, и в выражении возникла отчужденность. Поэтому, чтобы вновь не жалеть о напрасно потерянном времени, он старался говорить с максимальной непринужденностью, будто это «собеседование» – дело самое обычное.

– Есть версия, что этот парень, которого обвиняют, не очень дружил с бывшим начальником. С другой стороны, родные и близкие утверждают, что он ничего подобного никогда сделать не мог. Нужно разобраться.

– А мы здесь при чем? – неприязненно спросил брюнет.

– Вы – коллеги, – со всей возможной доброжелательностью улыбнулся Лев. – Да и не только вы, я со многими уже говорил, – для убедительности приврал он. – Вы общались с Максимом, хорошо знали его. Как по-вашему, способен он на подобный поступок?

– Не знаю. Парень как парень, – все еще не желая идти на контакт, проговорил брюнет.

– А этот конфликт, о котором все говорят, из-за чего он произошел?

– Не знаю, – повторил брюнет. – Меня там не было. Говорили, что Максим пилотировал вертолет и не смог посадить.

– Но в итоге ему, кажется, не предъявили обвинение?

– Кажется, нет.

– Вместо этого сместили командира части, правильно? Так что же выходит – командир пострадал, прикрывая проступок подчиненного?

Такой поворот явно стал для собеседников Гурова неожиданностью. Брюнет, смутившись, ничего не ответил, а второй парень, невысокого роста блондин с лицом былинного добра молодца, откровенно хмыкнул:

– Да уж, прикроет он, дожидайся. Догонит и добавит еще, вот это вернее будет.

– То есть утверждение о том, что Курбанский придирался к Максиму не по делу, имеет основания? – поспешил ухватиться за ниточку Гуров.

– Наверное, имеет, – все еще продолжая саркастически улыбаться, ответил блондин.

– Сделали героя, – ворчливо пробурчал брюнет. – Как будто он только к нему одному придирался.

– А что, были и другие случаи? – чувствуя, что лед тронулся, оживился Лев.

– А то, – откликнулся блондин. – С Китаевым это просто очень заметно вышло. Вертолет уделали, вот и вылезло все на поверхность. А так он и с остальными творил что хотел. Считай, вся часть у него на побегушках была. «Дедов» еще более-менее не трогал, а кто помоложе или новенький, так тем иногда просто житья не было. Ладно бы еще по делу гонял, а то просто так, для развлечения изгалялся. Власть свою хотел показать.

– Да что новенькие, – подхватил брюнет. – А Миша с Генкой? – взглянул он на своего товарища. – Ты вспомни. Уж кажется, как только не обихаживали они эту его «кастрюлю», а все недоволен был. Гонял их, бедных, чуть не сутками. Каждый винтик перепроверять заставлял по сто раз.

– Кто это, Миша с Генкой?

– Это «экипажники» с «Ми-8», – ответил за товарища блондин.

– «Экипажники»? А что такое «экипажники»?

– Ну это такие люди, которые машину к полету готовят, – сосредоточенно наморщив лоб, объяснил блондин. – И после полета тоже. Проверяют. То есть машина, считай, на полной их ответственности. Техническое состояние и прочее все. Это, так сказать, универсалы. А есть еще «группачи». Они по узкой специальности работают. Электроника там или двигатели. Их привлекают, когда серьезные поломки в каком-нибудь конкретном узле.

– Им, наверное, проще, чем «экипажникам»?

– Еще бы!

– Работка не бей лежачего, – поддержал товарища брюнет.

– А эти Миша и Гена, значит, полностью обслуживали «Ми-8»? Тот самый, на котором так часто летал Курбанский?

– То-то и оно, – сказал блондин. – Максима-то он время от времени доставал, под настроение. А уж с этих, считай, не слезал почти. И главное – вертолет-то списанный. По-хорошему, они и не обязаны даже были им заниматься.

– А по факту целыми днями только им и занимались, – поддержал брюнет.

– Получается, что больше всех доставалось Мише и Гене? – пытался вывести на конкретику Гуров.

– Как сказать, – задумался блондин. – Здесь трудно судить, кому больше, кому меньше. От него, в общем-то, и Китаеву хорошо доставалось. Да и другим. Как-то курсантика одного прямо до нервного срыва довел. Даже в госпиталь отправляли. Не знаю. Это дело индивидуальное. Трудно судить.

– А вот этот вертолет, «Ми-8», его только Миша с Геной обслуживали, или Курбанский привлекал еще кого-то? Например, тех же «группачей»?

– Да нет. Вроде нет, – вопросительно взглянув на товарища, проговорил блондин.

– Нет, он больше никого не привлекал, – удостоверил тот. – Зачем рисковать? Техника устаревшая, кто с такой не работал, напортачить может. А ребята эту его «кастрюлю» уже до винтика изучили. Если где и возникало что – всегда знали, в чем причина.

– Да и не возникало почти, – поддержал блондин. – Зря, что ли, он их там целыми сутками томил?

– Это точно. Хоть и старая машина была, а работала чики-чики.

– Так, значит, к этому вертолету была прикреплена специальная бригада техников, и они содержали машину в отличном состоянии? – резюмировал Гуров.

– В общем, да, – не совсем понимая, к чему он клонит, сказал блондин.

– Но тогда как объяснить, что в тот день Курбанский велел именно Китаеву проверить исправность гидросистемы «Ми-8»? Максим, если я правильно понял, не входил в бригаду «экипажников», да и сама машина, если верить вашему рассказу, содержалась в порядке. Неполадки в гидросистеме – серьезная проблема, вряд ли бдительные специалисты довели вертолет до такого состояния. Особенно, если, как вы выразились, и сам Курбанский их «гонял». Для чего же он отправил туда Максима?

По-видимому, такой вопрос не приходил в головы двух друзей, и сейчас, услышав его, они молчали в глубокой задумчивости.

Но Гуров и не ждал исчерпывающих ответов. И без того было ясно, что вся история с проверкой вертолета подстроена изначально. И подстроена, скорее всего, самим Курбанским. Как же так получилось, что в результате сам он и оказался жертвой?

Несомненно, ответ на этот вопрос напрямую мог указать на настоящего преступника. Но пока этого ответа у полковника не было.

– Кстати, ребята, – вновь обратился он к притихшим собеседникам. – А кто обычно пилотировал этот «Ми-8»? Тоже кто-то «специально назначенный» или могли быть разные летчики?

– Кирилл обычно летал, – ответил блондин. – Другого, кажется, не было.

– Нет, не было, – подтвердил брюнет. – Кирилл машину знал, да и Курбанский доверял ему. Хотя поблажек тоже не давал. Это уж как обычно.

– Ну а сами-то вы верите, что Максим действительно виноват? – видя, что к концу беседы отношения потеплели, спросил Лев.

– Не знаю, – помолчав, медленно проговорил брюнет. – Максим – нормальный парень. Да и вообще. Если он ножом его пырнул, чего, спрашивается, сидел там? Не знаю. Странно все это как-то.

– Ладно, ребята. Спасибо за разговор. Не буду вас больше задерживать.

Попрощавшись, Гуров пошел своим путем, а молодые техники еще долго стояли посреди аллеи, обсуждая этот разговор и те новые и неожиданные мысли, на которые навели их вопросы полковника.

Между тем сам он тоже не мог назвать сложившуюся картину предельно ясной.

Чем дальше продвигалось расследование, тем больше появлялось потенциальных кандидатур, у которых мог быть мотив. Отомстить Курбанскому могли «вышестоящие», участвовавшие в его махинациях, если он не поделил с ними добычу. Это могли быть и родственники Иванникова, если его неожиданное самоубийство было спровоцировано какой-то выходкой со стороны Курбанского.

А теперь, после разговора с молодыми техниками, выясняется, что и в среде обслуживающего персонала базы могли найтись недоброжелатели. И не только Максим Китаев. Если «экипажники» «Ми-8», эти самые Гена и Миша, в какой-то момент потеряли терпение, осуществить месть у них были все возможности. Правда, тут возникает нехороший аспект предательства по отношению к товарищу. Ведь Максима-то все-таки подставили. Но тут уж, как говорится, каждый выбирает для себя.