Инфернальная реальность - Илья Деревянко

– Закуси, пьянота! Нельзя же одну голую водяру хлестать! Желудок испортишь!

Любовь Филипповна грохнулась в обморок, а остальные, даже ничего не соображающие дебилы, дружно ломанулись к выходу.

– До-о-о-о-гоню-ю-ю! – взревел бесноватый, в гигантском прыжке настиг замешкавшегося санитара Гришу, повалил на пол и зубами разодрал сонную артерию. «Общий отсек» опустел. И больные, и остатки медперсонала, за исключением бесчувственной Любани, попрятались кто куда... Вволю напившись крови, одержимый, почему-то проигнорировав беспомощную Филипповну, без задержки проследовал к выходу и небрежным пинком вышиб массивную, окованную железом дверь. Очутившись на улице, он заскочил на минутку в расположенную поблизости кухню, мимоходом прикончил двух поваров (третий успел спрятаться в пустом котле) и похитил тесак. Дальнейший путь «египтолога» лежал в административный корпус. На втором этаже он случайно столкнулся с Викой Кукиной, сбил старшую медсестру с ног, прижал коленом к полу извивающееся тело, неторопливо отпилил тесаком голову и в таком виде ввалился в кабинет Кудряшкина...

Невзирая на бесчисленные попытки, Ермолову не удалось дозвониться никуда, кроме ближайшего отделения милиции. Дежурный обещал выслать наряд, но Владимир, хорошо зная нынешних стражей закона, не особенно им доверял. Если и притащатся, то эдак часа через два, не раньше! С тяжелым сердцем вернулся он в «Острое отделение», увидел кровь, свежие трупы, всеобщую панику и заскрипел зубами. Пинками и угрозами бывший спецназовец кое-как привел в чувство оставшихся в живых «косил» и предупредил: «Если кто замандражирует в неподходящий момент, подведет – то не обессудьте! Учиню такое, что Уткин вам кроткой овечкой покажется!» – и, возглавив наспех сколоченный, сомнительной боеспособности отряд, принялся планомерно обшаривать территорию больничного комплекса. По пути к ним присоединились некоторые санитары из других отделений. Ермолов искал беглеца в наиболее потаенных уголках, а также на подступах к проходной. Правда, ради подстраховки он все-таки отправил двух дюжих санитаров проверить административный корпус...

– Ты поможешь мне скрыться или сдохнешь! – предупредил успевший переодеться Уткин голого, трясущегося психиатра.

– Д-да, д-да, – проблеял тот. – К-конечно!

– Но сперва я трахну тебя в задницу. В позу, пидор!

Зиновий Михайлович послушно нагнулся, уперевшись руками в пол. И без того трусоватый по натуре, сейчас заместитель главного врача ПНД № 3 был полностью парализован страхом и безропотно соглашался на все, лишь бы остаться в живых.

– Приступаем к процедуре дефлорации, – с издевательской торжественностью объявил Уткин, пристраиваясь сзади. – Ух ты мой пухлячок бородатый! – сладострастно урчал он в процессе «процедуры». – То-олстенький, откормленный...

Психиатр лишь вздрагивал да икал.

Закончив, «египтолог» пинком колена отшвырнул психиатра к стене. Кудряшкин больно ударился лбом и всхлипнул.

– Стоп! – вдруг насторожился Уткин. – Идут! Замри, «борода», слюни вытри!

В дверь затарабанили крепкие кулаки.

– Зиновий Михайлович! Зиновий Михайлович! Тревога! Буйный сбежал! – загалдели взволнованные мужские голоса. – С вами все в порядке?!

– Говори, недоносок! – прошипел одержимый.

– Все нормально! – громко ответил Кудряшкин. – Прекратите паниковать!

– Вы разве ничего не слышали? – удивились санитары. – В десяти шагах от нас обезглавленный труп старшей медсестры! Он был здесь!

– Был, да, значит, сплыл! – в обычной своей хамской манере гаркнул кандидат медицинских наук. – Нечего попусту время терять! Обыщите больничный сад!

Послышался удаляющийся топот ног.

– А ты ничего, козлик, сообразительный! – похвалил бесноватый. – Пожалуй, я не стану тебя покамест убивать!

Психиатр заискивающе улыбнулся. В сердце у него затеплилась надежда.

– Откроешь запасный пожарный выход, – приказал Уткин. – Не суетись, мудак! Ключи в письменном столе. А ну пошел!..

– Я ничего не мог поделать! Он угрожал мне смертью! Нож к горлу приставил! – прикрывая одной рукой срам, а другой развороченную задницу, визгливо доказывал психиатр наряду милиции, вопреки ожиданиям Ермолова прибывшему довольно оперативно. – Вика, Викушенька погибла! – рыдал крокодиловыми слезами он, тыча указательным пальцем в сторону отпиленной тесаком головы Кукиной.

– Пациент сбежал через пожарный выход в вашей одежде? – деловито уточнил старший наряда, плотный, краснолицый лейтенант.

– Д-да-да!

– И вы лично проводили его туда, отперли дверь?!

– Я н-ничего н-не м-мог п-поделать, – захлебывался соплями заместитель главного врача.

– Показывай дорогу, слизняк! – бесцеремонно перешел на «ты» лейтенант и, повернувшись к подчиненным, распорядился: – В случае чего открывайте огонь на поражение!..

Объявленная по городу операция «Перехват» не принесла никаких результатов. Уткин будто в воду канул...

Глава 8

Не будь грабителем бедного, потому что он беден, и не притесняй несчастных у ворот, потому что Господь вступится в дело их и исхитит душу у грабителя их.

А сыны царства извержены будут во тьму внешнюю. Там будет плач и скрежет зубов.

Прошло двое суток. К вечеру третьего ноября все приготовления к началу операции «Борода многогрешная» (так в шутку называл Ермолов захват психиатра) были завершены. Рудаков по своим каналам выяснил домашний адрес Кудряшкина, местонахождение его загородной дачи и провел тщательную рекогносцировку[39] Владимир взял у Свиридова пентонал. Совместно разработали план действий. Зиновий Михайлович всегда, даже вусмерть пьяный, передвигался исключительно на машине – красной «Ниве». Брезговал ходить пешком заместитель главного врача! Поэтому ловить его решили возле гаража рядом с кудряшкинским домом, в укромном темном закутке, гарантирующем отсутствие нежелательных свидетелей. На случай, если Кудряшкин вздумает после работы отправиться не домой, а куда-нибудь еще – предусмотрели несколько запасных вариантов. Огнестрельного оружия брать не стали. Владимир лишь прихватил десантный нож, сохранившийся у него со времен кавказской войны, да длинную веревку. Клиента решили «вести[40] прямо от ворот клиники...

Весь день Зиновий Михайлович пребывал в мерзопакостнейшем расположении духа. Дерзкий побег Уткина создал уйму проблем. Начальство метало громы и молнии, мстительный полковник Бодряков, не забывший фиаско[41] психиатра в истории с Рудаковым, грозился завести уголовное дело по факту «содействия побегу общественно опасного элемента», мучительно болела изнасилованная одержимым задница, а зловредные подчиненные, каким-то образом пронюхавшие о сем позорном инциденте, за глаза называли заместителя главврача «петухом,[42] опущенным и Зинкой-мочалкой.[43] Во вторник утром они тайком подбросили в кабинет Зиновия Михайловича дешевую губную помаду, тушь для ресниц и женские гигиенические прокладки. Дисциплина сотрудников ПНД № 3 упала ниже нулевой отметки. Теперь даже Любаня отказывалась безвозмездно бегать в магазин за «бухлом», нахально требуя половину купленного! По ночам к психиатру являлся во сне Уткин, кривлялся, дразнился и предлагал в виде компенсации за моральный ущерб «использовать по назначению» отрезанную Викину голову. Словом, мрак кромешный!

Третьего ноября тысяча девятьсот девяносто восьмого года, в начале седьмого вечера, психиатр, угрюмый и злой как медведь-шатун, запер свой рабочий кабинет, стиснув зубы прошел мимо кучки прячущих похабные улыбочки молодых врачей, охнув от жжения в заду, уселся в машину и поехал домой. «Нужно уматывать из города! – думал он. – Хоть в самую наиглухую провинцию. Здесь нормальной жизни не будет! Заклюют! Но куда податься?! На периферии не разгуляешься! Нищета полнейшая, особенно в медицинских учреждениях! И украсть-то нечего!» – Кудряшкин вспомнил показанных однажды по телевизору истощенных сумасшедших, гремящих пустыми мисками напротив владивостокской мэрии. Углубленный в тягостные размышления, он не обратил внимания на черную «девятку», неотступно следующую по пятам за «Нивой». Добравшись до гаража, Зиновий Михайлович вышел из машины, намереваясь отпереть замок, внезапно получил сильнейший удар сзади по шее и лишился чувств...

Очнувшись, психиатр обнаружил, что запихнут в тесный холодный ящик, тело скрючено, колени прижаты к подбородку, руки-ноги крепко связаны, рот заткнут кляпом, а на голове пахнущий пылью мешок. Полностью придя в сознание, он по некоторым признакам определил, что находится в багажнике машины, несущейся в неизвестном направлении. «Кто?! Почему?! Куда меня везут?!» – блохами запрыгали в мозгу истерические мысли. Но ни позвать на помощь, ни тем более освободиться Кудряшкин не мог. Неизвестные похитители потрудились на славу. Своей беспомощностью, сочетающейся с безысходным отчаянием, заместитель главного врача напоминал зародыша в утробе безответственной мамаши, собравшейся делать аборт. Неожиданно машина резко затормозила. Психиатр услышал начальственный тенорок, придирающийся к внешнему облику автомобиля. «Гаишники! – осенило Зиновия Михайловича. – Хоть бы потребовали открыть багажник! Милые, любимые, открыть багажник! Милые, любимые! Загляните в багажник! Спасите!» Однако ментов интересовало совсем другое. Что именно?! Ха! Спросите любого водителя – вам доходчиво объяснят! Получив надлежащую мзду, стражи порядка с чувством выполненного долга удалились, а машина возобновила движение.