Мне нужен только ты - Саманта Такер

Но Фелисити, по крайней мере, давала себе отчет в своих чувствах. Себастиан же явно не понимал, что с ним происходит.

Фелисити усмехнулась. Она не предполагала, что Себастиан так здорово целуется. Это оказалось для нее приятным сюрпризом.

Она могла быть уверена в том, что об их поцелуе никто не узнает. У Себастиана не было приятелей. По существу, сейчас он ни с кем не общался, кроме сотрудников центра и занимающихся в нем подростков. Джастин пытался расшевелить брата после того, как тот развелся. Он приглашал Себастиана на вечеринки, где можно было познакомиться с симпатичными девушками, но Себастиан неизменно отказывался принимать участие в развлечениях. Себастиан говорил, что от женщин одни неприятности и он не желает больше попадаться в их сети. Поэтому Фелисити считала его отшельником, монахом, давшим обет целомудрия.

Но оказалось, что она ошибается. Судя по поцелую, Себастиан обладал страстным темпераментом и ничто человеческое не было ему чуждо.

Джастин тоже знал толк в поцелуях, однако Фелисити вынуждена была признать, что ее муж уступал в этом искусстве старшему брату. И хотя, возможно, такое сравнение было неуместно, оно невольно приходило в голову Фелисити.

Фелисити думала о том, что другая женщина на ее месте, познав сладость поцелуя, проходу бы не давала Себастиану. Но она сама не относилась к числу хищниц, охотящихся за мужчинами. Ее всегда отличали скромность и сдержанность.

Кроме того, Фелисити не хватало опыта. Она не умела флиртовать, очаровывать, пленять. Лишь когда Джастин вошел в ее жизнь, она познала радость интимной близости. До этого она считала, что все рассказы о том наслаждении, которое женщина испытывает в минуты соития, являются досужими выдумками. Ни один мужчина до Джастина не заставил ее голову кружиться от страсти, а сердце учащенно биться.

Джастин был замечательным любовником, внимательным, нежным. Именно поэтому она прощала ему все недостатки и прегрешения.

Фелисити не терпелось поскорее добраться до дома. Она беспокойно ёрзала на сиденье. Ей казалось, что ремень безопасности слишком сильно сдавливает ей грудь. Заметив на светофоре красный свет, Фелисити резко затормозила, хотя движение в этот час не было оживленным. Тяжело вздохнув, Фелисити стала ждать, когда зажжется зеленый.

Между Джастином и Себастианом, по существу, было мало общего. Теперь она знала о том, что они даже целуются по-разному. Высокие, стройные, широкоплечие, с точеными чертами лица, братья обладали несхожими характерами.

Джастин был импульсивным, страстным, порывистым, всегда и где угодно готовым заниматься любовью. Себастиан же отличался сдержанностью. Порой он казался Фелисити излишне замкнутым, отрешенным. Он не бегал за каждой юбкой, как это делал его младший брат, да и вообще, похоже, не пытался устроить свою личную жизнь. Может быть, после развода Себастиан поставил на ней крест?

Фелисити провела кончиком языка по губам. Она все еще ощущала вкус поцелуя Себастиана. Но тут в ее утробе вновь шевельнулся ребенок, и это отвлекло ее от грешных мыслей. Фелисити приказала себе забыть о том, что произошло полчаса назад на автостоянке.

Он — брат твоего погибшего мужа и к тому же твой босс, убеждала она себя. Выброси из головы воспоминания об этом поцелуе. Ведь, по существу, не произошло ничего особенного!

Возможно, все это действительно было так, но Фелисити не могла забыть сладостных ощущений, того наслаждения, которое в постели дарил ей муж. А что, если Себастиан тоже хороший любовник? Этот вопрос не давал ей покою. Неужели она никогда не получит ответ на него?

Зачем ты думаешь об этом? — сердито одернула себя Фелисити. Все равно ты никогда не узнаешь, как ведет себя Себастиан в постели. Спустись на землю! Между вами не может быть близости!

Она убеждала себя в том, что это беременность сказывается на ее настроении и заставляет испытывать не свойственные ей чувства. Да еще, пожалуй, давало себя знать полное одиночество, от которого можно было сойти с ума.

Фелисити была одинока, несмотря на то, что работала, посещала курсы будущих мам, старалась больше общаться с друзьями и с новыми приятельницами. Несмотря на то что вне дома ее постоянно окружали люди, Фелисити не хватало человеческого участия, тепла, заботы, сильного мужского плеча, на которое она могла бы опереться. Втайне она мечтала о браке, о семье, о мужчине, с которым могла бы делить все горести и радости.

Свернув на подъездную дорожку к дому, в котором снимала квартиру, Фелисити заметила, что навстречу ей идет машина. Фелисити крутанула руль, чтобы разъехаться с ней на довольно узкой дороге.

Будь предельно осторожна, предупредила она себя. Тебе нельзя рисковать.

Откинувшись на спинку водительского кресла, Фелисити подумала о том, что с каждым днем пространство между ней и рулевым колесом уменьшается. Всякий раз, когда она садилась за руль, ей казалось, что она — пробка, которую всовывают в узкое горлышко бутылки.

Быстрее бы уже родить! Впрочем, после родов начнутся другие проблемы, связанные с уходом за грудным ребенком. Фелисити глубоко вздохнула.

Она старалась не задумываться о том, как будет жить в ближайшем будущем, и пыталась сосредоточиться на настоящем.

Войдя в квартиру, Фелисити заперла дверь, сбросила туфли и поставила сумку на тумбочку в прихожей. Сумка тут же упала набок, и из нее посыпались на пол ручки, расческа, какая-то мелочь. Но Фелисити не стала поднимать их, ей было трудно нагибаться. Поясница страшно ныла.

Завтра, устало подумала она.

Окружающая обстановка действовала Фелисити на нервы. Она объясняла это тем, что беременность обострила все ее чувства. Но дело было совсем в другом. Ей не давали покою мысли о Себастиане.

Чтобы отвлечься, Фелисити необходимо было чем-то занять себя. Достав из кармана листок бумаги с номером телефона Памелы, который дал ей Себастиан, Фелисити прошла в гостиную. Сев в кресло и удобно устроившись в нем, она сняла трубку телефонного аппарата.

Фелисити довольно долго слушала длинные гудки, и, когда уже решила, что дома у Джонсонов никого нет, ей наконец ответили.

— Алло, — услышала она недовольный женский голос.

Неужели это мать Памелы?

— Могу я поговорить с Памелой?

— Ее нет дома.

Женщина была явно чем-то раздражена и даже не спросила, как это принято, кто звонит и что передать дочери. Фелисити поняла, что мать Памелы сейчас повесит трубку.

— А когда она обещала вернуться? — быстро спросила Фелисити, опасаясь, что разговор вот-вот прервется.

Раздражение ее собеседницы, по-видимому, переросло в ярость.