Ущелье Разбитого Сердца - Алистер Маклин

— Что скажете, доктор Дикин? — Пирс сделал ударение на слове «доктор».

— Он, без сомнения, мертв.

— А вот у меня есть сомнения, — возразил Пирс. — Что если он нуждается в медицинской помощи? Вы согласны со мной, полковник?

— Моя власть не распространяется на Дикина.

— Боюсь, что и власти шерифа для этого маловато, — усмехнулся Дикин. — Допустим, я спущусь, но где гарантия того, что мистер Пирс не подстроит мне «несчастный случай»? Все знают, что после суда мне крышка. Шериф может подумать, что он сэкономит налогоплательщикам массу средств, если быстро отправит меня на дно пропасти.

— Веревку будут держать… — полковник пересчитал рядовых, пришедших с Белью, — шесть моих солдат. И избавьте нас от ваших оскорбительных домыслов.

— Если я задел вас, прошу меня извинить. Посылайте кого-нибудь за двумя веревками и… еще за шестью солдатами. Я думаю, кочегару все-таки не пристало там лежать.

Скоро вторая группа солдат подошла к мосту с двумя мотками довольно толстой и прочной веревки. А еще через некоторое время, после головокружительного спуска, Дикин оказался на выступе скалы, где лежал Джексон. Согревая дыханием коченеющие пальцы и стараясь поменьше смотреть вниз, Дикин обвязал второй веревкой изуродованное тело кочегара и прокричал наверх, чтобы солдаты тянули.

Оказавшись снова на мосту, Дикин снял с себя веревку и подошел к трупу. Клермонт нетерпеливо спросил его:

— Ну что?

Дикин вымыл руки и лицо снегом.

— Перелом основания черепа, а также всех ребер с правой стороны. — Затем он спросил Банлона, который завороженно смотрел на тело своего напарника. — У него была тряпка на правом запястье?

— Привязывать себя за руку тряпкой — привычка многих старых кочегаров. Мне показалось, что он и на этот раз подстраховался, когда вышел счистить снег со стекла кабины.

— На этот раз он этого не сделал. И я догадываюсь почему… Шериф, вы бы пошли со мной, вас ведь попросят подписать свидетельство о смерти. Дисквалифицированным врачам в этой привилегии отказано.

Пирс некоторое время раздумывал, потом кивнул и пошел за Дикином. Банлон, полковник и О'Брейн последовали за ними. Впятером они подошли к локомотиву. Дикин обошел кабину машиниста и взглянул наверх. Окно машиниста было очищено от снега. Затем Дикин поднялся наверх и огляделся.

Тендер был на две трети пуст, дрова остались только у задней стенки. Правая часть поленицы рассыпалась. Дикин уверенно засунул руку между чурбаками и почти сразу же выпрямился с бутылкой в руке.

— Мексиканская водка, — сказал он и посмотрел на Банлона. — Что вы на это скажете?

— Бог свидетель, я не знал Джексона до того, как он заступил на место кочегара в Огдене. И я не видел, чтобы он пил пульке, не то…

— Вас, Банлон, я беру под наблюдение, — сказал полковник. — И обещаю, если выпьете хоть каплю, то кончите тюрьмой в форте Гумбольдт.

— Я никогда не пью на службе, сэр.

— Вы пили вчера в Риз-Сити.

— Я хотел сказать — когда веду состав!

— Довольно! — Он повернулся, чтобы уйти. — Майор, не сочтите за труд, передайте Белью, чтобы он выделил солдата на место кочегара.

Банлон поспешно сказал:

— Господин полковник! Есть еще два дела, о которых вы должны знать. Во-первых, как видите, дров осталось мало. Но через полторы мили будет штабель заготовленных для поездов дров.

— Майор, передайте Белью, чтобы он отрядил людей на погрузку.

— И второе, я немного не в себе, сэр. Устал. Кроме того, эта история с Джексоном… Было бы куда надежней, если бы Девлин, тормозной кондуктор, мог сменить меня через пару часов.

— Я распоряжусь.

Солдат в островерхой шапке кавалериста сказал, всматриваясь в пелену падающего снега:

— Кажется, я вижу этот штабель.

Банлон кивнул и плавно остановил поезд. Локомотив оказался напротив склада.

— Созывай своих грузчиков, — буркнул Банлон, приваливаясь спиной к теплой машине и намереваясь немного соснуть.

Наряд из двенадцати солдат появился мигом, но за дело они взялись не очень-то ретиво. И все-таки тяжелые, облепленные мокрым снегом поленья поплыли из рук в руки выстроившихся в цепочку солдат.

В это же время с другой стороны поезда появился человек. Он быстро добрался до багажного вагона, поднялся на переднюю площадку и подергал дверь. Она была заперта. Человек достал из кармана связку тяжелых ключей, выбрал один и вставил в скважину замка. Дверь открылась почти сразу.

Юркнув внутрь и закрыв за собой дверь, Дикин стряхнул снег с шинели, вышел на середину вагона и огляделся по сторонам.

Вдоль одной стены располагались гробы. С другой стороны находились ящики с продуктами и рядом с ними была непонятная груда предметов, прикрытая брезентом. Когда Дикин отвязал и отдернул один угол брезента, он прочитал: «Медикаменты. Армия Соединенных Штатов».

Дикин отвязал еще несколько завязок и открыл добрую треть всей груды. На многих ящиках стояла надпись: «Опасно!» Далеко не сразу нашелся кожаный чемодан, помеченный: «Телеграф. Армия Соединенных Штатов».

Дикин отставил этот чемодан, уложил все предметы примерно в том порядке, в каком они лежали раньше, выбрался из вагона и закрыл дверь. Почти не скрываясь, он миновал вагон с провиантом и поднялся на переднюю площадку вагона с лошадьми. Дверь была открыта.

Внутри на специальном крюке висел еле теплившийся масленый фонарь. Дикин снял его и пошел дальше. В стойлах лошади мирно пережевывали сено. Дойдя почти до конца, он увидел большой ящик с лошадиным кормом. Дикин разгреб плотно слежавшиеся пласты пахучей травы, опустил в эту яму телеграф, заложил сеном и спрыгнул вниз. Даже при самых неблагоприятных для него условиях телеграф могли обнаружить не раньше, чем через сутки, а больше времени ему и не требовалось.

Он вернулся к входу, повесил фонарь на место и дошел до второго вагона. Здесь он тщательно осмотрел свою одежду, чтобы на ней не было ни одного клочка сена, потом демонстративно отряхнул с плеч снег и вошел в тамбур. Повесив шинель на крючок, он прошел по коридору к открытой двери, из которой приятно пахло кофе, приготовленным поваром по имени Карлос.

Вытянувшись почти по-военному, Банлон осматривал полный тендер дров.

— Вот теперь отлично! Благодарю армию за помощь.

Сержант Белью кивнул, спустился по лесенке к своим солдатам, что-то негромко сказал им, и все, кроме одного, тут же скрылись в белесой мгле. Оставшийся нехотя поднялся в кабину машиниста. Полковник сухо поинтересовался:

— Можем трогаться, Банлон?

— Как только пройдет этот снежный заряд, сэр.