Обман - Алеата Ромиг

обязательные вопросы — сливки? сахар? Жизнь была бы намного проще, если бы все пили кофе так, как он был задуман, черным. Какой смысл, если сахар и сливки приглушают сильный, крепкий аромат?

— Мистер Деметрий, — сказал Дэрил, входя в кабинет и протягивая мне руку.

— Орен, — поправил я, когда он сел за широкий стол. — Как вы можете себе представить, у меня очень напряженный график. Я рад, что моя девочка смогла втиснуть вас, но, честно говоря, у меня мало времени.

— Да, сэр, я сразу перейду к делу.

Дверь снова открылась. Вошла Никки, ее узкая юбка подчеркивала тонкую талию, высокие каблуки подчеркивали стройные ноги, но именно вырез на шелковой блузке требовал нашего с Дэрилом внимания. Большое углубление опустилось достаточно низко, чтобы намекнуть на ее самые очевидные активы, однако не слишком низко, чтобы открыто демонстрировать их.

— Ваш кофе, — сказала она, наклоняясь и ставя на стол две чашки с дымящейся коричневой жидкостью.

— Спасибо, дорогая, — ответил я. — Не соединяй меня ни с кем.

— Да, мистер Деметрий.

— Вы что-то говорили? — я подбодрил Дэрила, слегка откинувшись назад, раскачиваясь на своем кожаном кресле и отводя взгляд от прелестей Никки.

— Да, есть участок земли к югу от Дэнбери.

— Коннектикут, — уточнил я.

— Да, сэр. Его только что сделали доступным. Как вы, наверное, знаете, население этой области выросло в геометрической прогрессии…

Нахождение на линии получения никогда не устаревало. В течение многих лет, с тех пор как сделал себе имя, я был тем, кто делал подачу, и делал то, что нужно.

Я не родился с деньгами, но чертовски много работал ради них. Рожденный в семье грузчика, я был достойным примером результатов тяжелого труда. Я также видел воочию, кто действительно зарабатывал деньги. Это был не мой отец или другие мужчины, которые надрывали задницы в доках или на лодках. Это были не их начальники, потому что мой отец так далеко продвинулся. Это были люди, которые владели доками.

Это были семьи, которые владели городом.

Это были те, кто рисковал.

Мои родители хотели, чтобы я сделал то, чего не делал ни один Деметрий. Они хотели, чтобы я получил образование. Они верили, что это даст мне билет за пределы мира синих воротничков.

Я так и сделал, но этого не произошло.

О, это помогло. Это открывало двери, но настоящие двери требовали больше, чем лист бумаги или буквы после моего имени.

Я работал в ночную смену в доках, выполняя ту же работу, что и мой отец, а днем ходил на занятия. Я не только узнал о бизнесе, я увидел его. Я наблюдал, кому платят за то, чтобы все шло гладко, слышал истории о маловероятных альянсах и знал правду о профсоюзах.

Я всю жизнь слышал, как они забирали свою часть отцовского жалованья. Он никогда не жаловался, потому что, по его словам, профсоюз и его представители были причиной, почему он зарабатывал хорошие деньги, почему человек с восьмиклассным образованием мог содержать семью. Именно поэтому у него была медицинская страховка и пенсионный план. Он охотно платил взносы, и они заботились о нем. Это было именно так.

На занятиях в Нью-Йоркском университете были мужчины и женщины, семьи которых купались в деньгах, те, у кого была пресловутая серебряная ложка. Я никогда не уступал их первородству. Большинство из них понятия не имели, откуда я родом и что я работаю всю ночь, чтобы сидеть в одном классе с ними. Чем больше я узнавал их, тем больше понимал, что половина из них будет съедена заживо в таких местах, как доки Бруклина или Нью-Йорка.

Бизнесу учили не только в книгах.

Я сделал то, что хотели мои родители, упокой Господь их души, и получил диплом. В конце концов, это сделало для меня то же, что работа в доках, это дало мне связи. Я знал не только мужчин и семьи, которых мне нужно знать, но и перспективных людей в мире бизнеса. Некоторые вещи были слишком хороши, слишком долго. До меня доходили слухи о переменах. С пальцами, погруженными в оба пирога, я был готов двигаться.

Когда я только закончил Нью-Йоркский университет, я играл в эту игру. Я работал на этого человека. Я подал заявление на легальную работу в больших стеклянных зданиях. Я надел лучший костюм, какой только мог себе позволить, и отточил свою подачу. Я знал, что экономический спад сильно ударил по всем, но отказывался сдаваться. Я знал, на какие жертвы пошли ради меня родители, и отказывался их растрачивать.

Я сделал свое имя известным, прокладывая себе путь по карьерной лестнице.

Именно там, в стеклянных зданиях с причудливыми видами, я узнал, что это была та же самая игра. Все играли в нее. Как и портовые рабочие, все платили. Мне не потребовалось много времени, чтобы изменить свою цель. Я не стремился быть чьим — то лучшим сотрудником. Нет. Чтобы по — настоящему преуспеть, я должен был быть тем, кто получал выплаты.

Я решил, что Орен Деметрий будет получать деньги, а не выплачивать их.

Я возобновил союзы. У моих друзей были друзья, у которых была семья. Мы знали, кто заслужил свою долю, а кто нет, но все равно получили ее. Это было не то же самое, что мое образование в Нью-Йоркском университете; однако, это было так же ценно.

Экономика улучшилась. Энергия больше не была в дефиците, и бизнес снова процветал. А потом случилось ФБР. Федералы начали допрашивать, записывать и строчить дела, которые не нужно было начинать.

Хорошо смазанные