Тимоти Лири: Искушение будущим - Роберт Форте

Жизнь и смерть Тима должны напомнить нам: тень, которую отбрасывает позиция трикстера и бунтаря, это тоже ярмо. «Съеден тенью» — вот эпитафия высокодуховного экстравертного идеализма. Аутентичная внутренняя мифология и равные по уровню личности в роли друзей — вот что нужно любому, кто стремится к влиянию на окружающих. Шестидесятые (протянувшиеся и до наших дней) были полны антиавторитаристами, ставшими авторитаристами. Слишком много мы видели этаких «Сейчас-я-тебе-все-объясню», для которых любой, кто их не слушал, становился врагом.

Как нам напоминает «Песня Бытия», текучесть форм — это противоположность определенности, она предлагает нам дар сочувственной идентификации со всем и всеми и убеждает нас, что у нас нет врагов в танце жизни.

Когда Тим умер, вскоре после полуночи 31 мая 1996 года, Плутон был в зените, что говорит о том, что Тим был успешен в алхимии. Все условия сложились для смерти того, чье наследие сможет быть понято и оценено не раньше, чем через несколько лет после милле-ниума. Юпитер, Нептун и Уран всходили на востоке. Связь его ухода с ними определялась радостной необходимостью слияния с теми началами, которые эти боги

представляют в наших душах, а также в нашей культуре. Мятежный дух Тима оставил нам завещание быть священными клоунами, которые могут стать художниками социальных перемен. Алан Уотте оставил нам замечательное высказывание об отношении западного человека к религии: «Они сосут палец вместо того, чтобы идти в том направлении, которое он указывает». Тим сказал: «Смерть полностью освобождает меня от слабостей, присущих знаменитостям. Итак, долой сосание пальца, нам предстоит сыграть серьезную пьесу».

Весы представляют экспериментальную творческую форму сотрудничества — даже после смерти. Астрологические карты остаются чем-то вроде постоянных адресов электронной почты, даже после отбытия аниматора. Дух Тима освободился от своих собственных инкарнационных помех для более эффективного сотрудничества с коллективом.

Уильям Блейк в свое время накрывал стол и приглашал мертвых пророков на чашку чая. Тим дополнил Билли Блейка, сказав: «Пригласите какого-нибудь великого покойника на чай, создайте обстановку, благодаря которой он сможет участвовать в уникальности момента». (Последовав этому совету, я приглашала мертвых в качестве гостей в свое радиошоу, с ними это гораздо проще, чем с живыми, они всегда доступны и готовы к сотрудничеству с живущими. Тим Лири и Поль Робсон приходили вместе на мое шоу и продемонстрировали слушателям, что если мы и не можем общаться с мертвыми, то мертвые могут общаться с нами.) Вспоминая знаменитое высказывание Тима «каждый получает того Тима Лири, которого заслуживает», можно сказать, что мы вызываем того Тима Лири, в котором мы наиболее нуждаемся сейчас.

Писать о Тиме или читать о нем равносильно вызыванию его духа. Я путешествовала по моему досье Тима Лири не один месяц, до тех пор пока не поняла, что я больше не в состоянии писать о нем из-за моей собственной кельтской лени (не говоря уже о том, что я тоже Весы), трикстерской медлительности, магических препятствий и прочих курьезных обстоятельств. Это продолжалось до тех пор, пока однажды, когда мы ехали в аэропорт с Бобом Форте, он не заметил, что мне было бы хорошо познакомиться с женой Тима, Розмари. Мы замешкались, пропустили поворот к ее дому, случайно свернули к супермаркету, где я направилась в туалет в баре, а Боб пошел позвонить Розмари. Когда я вышла из бара, подошел Боб, покачал головой и сказал: «Я позвонил кое-кому, узнал ее номер, но, увы, ее нет дома, я оставил ей сообщение на автоответчике…», и в этот самый момент Розмари Лири подъехала к супермаркету прямо перед нами. Я обожаю это электрическое ци, космическое время, живую магию: нам нужно встретиться с кем-то, и вот он перед нами. И более того, это сам Тим, которого я не встречала при жизни, продолжает свою деятельность, присущую всем Весам-художникам, он представляет членов своей команды и дает мне разрешение писать о нем. Позже он сообщил мне, что не возражает, если мои заметки будут достаточно кратки.

Астрологические карты живут как вечные голограммы, даже после отбытия аниматора. Юпитер производит результаты, проявляющиеся в переиздании книг, позволяя людям богатеть и после смерти. Уран соединяет траекторию Луны Тима с его Солнцем в 2003 году, сообщая нам, что к этому времени наследие Тима, его шутки, его жертвы и влияние смогут быть оценены обществом.

Астрологический язык говорит, что в XX веке было два великих периода общественных перемен, которые характеризуются появлением в паре любых из планет, называемых «боги перемен»: Плутона, Урана и Нептуна. Первым было соединение Плутона (смерть, возрождение, сила) и Урана (трикстерский бог Тима, бог прометеевского эксперимента) в 1964–1969 годах. Этот паттерн соединился с Юпитером Тима, богом скази-тельства, философии и театра, в 9-м доме учения. Его представления о том, чему учиться и как учить, несомненно, претерпело определенные изменения. Он учил в 60-е годы, стал иконой того времени, затем пустился в свободное плавание и достиг на этой коллективной элементной волне подземного мира Плутона. Сабийс-кий символ (ряд образов для каждого знака Зодиака) для его Юпитера — это «жених, срывающий вуаль с невесты; принятие ответственности». Его задача в то время — быть культурным агентом/провокатором. Он был запрограммирован жить в 60-е годы, олицетворять и воплощать дух времени и быть первым рассказчиком историй, присущих его времени.

Второй значительный период духовных изменений в обществе приходится на вторую половину 90-х годов и характеризуется появлением в паре Урана (тот же игрок, что и в 60-е годы, но на этот раз с другим танцевальным партнером) и Нептуна, бога текучих форм, грез, видения и воображения. Тим покинул этот мир, когда эта пара всходила на востоке. Сейчас мы как раз входим в эпоху, когда дары сочувственного изобретательного трикстера будут востребованы обществом. Сейчас время, когда отличные команды собираются вместе для Большой Интриги удачного социального влияния. «Сегодня ночью, верхом на Цирконе, мы переезжаем на Фоппу!»

Таблицы смерти для Тима содержат весьма специфические указания, едва уловимые улики для опытного детектива: сабийский символ для Меркурия — это «палец, указывающий на открытую книгу». Это руководит теми, кто требует немедленного озарения, но закрывает глаза, стоит им лишь открыть одну из книг Тима (или, может быть, любую книгу, или, может, даже эту книгу), что говорит о необходимости руководства подобными людьми. В ряду своих предков Тим становится агентом божественного света.