Тимоти Лири: Искушение будущим - Роберт Форте

Тимоти Лири: Искушение будущим

под редакцией Роберта Форте

ВВЕДЕНИЕ

Свет — это язык солнца и звезд, где все мы встретимся снова

Это собрание воспоминаний, посвященных одному из тех людей, характеристика которых не укладывается в одно определение. Кто такой Тимоти Лири — опасный безумец, непризнанный пророк, безответственный псевдоученый, опередивший свое время гений, уголовный преступник или невежественный шарлатан? Насколько пестр перечень увлечений Лири — от медитации до карт Таро, от магии до психобиохимии, от Интернета до священных тибетских текстов — настолько же пестр и список близких ему людей, среди которых присутствуют ученые, политики, звезды Голливуда, предприниматели и музыканты. Все они вспоминают о Тимоти, отдавая дань почтения этой незаурядной фигуре, бросившей вызов всем табу американского общества.

Эта книга появилась на свет благодаря трудам многих людей Хотя на обложке указано мое имя в качестве ее издателя, без руководства, сотрудничества и дружеского участия таких людей, как Фрэнк Бэррон, Грег Бо-гарт, Нина Грабой, Майкл Горовиц, Роуэн Якобсен, Мардж Кинг, Бэкки Леунинг, Вики Маршалл, Ралф Мет-цнер, и в особенности Розмари Вудрафф, эта книга могла так и остаться только хорошей идеей Спасибо также Хизер Лаудадио за то, что помогла мне в осмыслении этой идеи Спасибо спасибо автоспасателям из Нова-то, Калифорния, так как текст этой книги выдержал не одну, а целых две автомобильных аварии, уже когда работа была почти завершена Все казалось потерянным, но их профессиональная помощь спасла положение Спасибо семье и друзьям Тимоти, особенно Камилле, Крису, Джо, Заку, Мишель и Кэрол, которые были с ним в его последние месяцы, за то, что пригласили меня в дом и помогли мне почувствовать себя членом общей команды Надеюсь, мы навсегда останемся друзьями Спасибо моей семье, особенно моему отцу, Роберту Форте-старшему, архиреспубликанцу, который доказал, что кровные узы сильнее идеологии, и оказывал финансовую поддержку. Спасибо Джейми Нельсон за ее нежную заботу. Благодарю моего сына, Мирси Алексан-дера Форте, который, будучи семи лет от роду, когда Тим умер, попал прямо в яблочко, спросив: «Папа, почему Тимоти такой знаменитый? Что он такое сделал — освободил рабов или что-нибудь в этом роде?» И, наконец, спасибо тебе, Тимоти Лири, за эту привилегию знать тебя в твоей изобильной и вечной жизни.

Res ipsa loquitur.[1]

Пусть наступят хорошие времена.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Роберт Форте

Давно известно: чем острее и неумолимее сформулирован тезис, тем настойчивее требует он антитезиса.

Тимоти Фрэнсис Лири был одним из самых влиятельных людей XX века. Однако то, в чем именно заключалось его влияние, нуждается в определении. Лири любим и почитаем за его вдохновенную популяризацию психоделических наркотиков в шестидесятые годы, за величайшие достижения в осуществлении своей жизненной миссии, заключавшейся в поединке с авторитаризмом, в чем бы он ни проявлялся. Эта книга не является биографией Лири и не ставит перед собой цели изучения его идей. Принимайте ее как мозаику из воспоминаний и впечатлений, как дань его многогранной личности и той роли, которую он играл как лидер общественного, философского и религиозного движения. Эта книга была задумана одним декабрьским утром, когда я пришел навестить Тима в его доме на Беверли-Хиллз в Лос-Анджелесе. Я только что вернулся с конференции по ЛСД, организованной фармацевтической компанией «Sandoz» и Швейцарской медицинской академией — «50 лет ЛСД: положение дел и перспективы галлюциногенов». Конференцию открыл президент Швейцарской академии Альфред Плетчер, впервые публично оценив экстраординарный научный потенциал ЛСД и затем резюмировав: «К сожалению, ЛСД не осталось только объектом научного изучения, а попало в руки эзотериков и хиппи и использовалось сотнями и тысячами людей на массовых сборищах. Бесконтрольная пропаганда ЛСД имела опасные последствия, например, продолжительные психозы, насилие и попытки самоубийств. В результате, использование этого медикамента было ограничено несколькими юридическими актами» (Плетчер и Ладевиг, 1994).

Всякий раз, когда имя Лири поминалось на этой конференции, это делалось в неприемлемо оскорбительном тоне. Присутствовавшие психиатры-исследователи были едины во мнении, что экзальтированная пропаганда психоделиков, виновником которой был Лири, и привела, в конечном счете, к тому, что их употребление было запрещено законом.

Среди миллионов бесполезных аспектов фармацевтической политики США нет более дикого антиамериканского, чем тот нелегальный статус, который приобрели эти вещества. Как писал Хэмфри Осмонд: «Олдос[3] отстаивал "осторожную смелость", советуя исследователям соблюдать конспирацию и избегать огласки. К сожалению, к его советам не всегда прислушивались». Может быть, при других обстоятельствах эти вновь открытые древние зелья, которые пропагандировал Лири, смогли бы постепенно и эффективно интегрироваться в наше общество. Следует ли думать, что Лири и компания спровоцировали эту ужасающую иррациональную фобию по отношению к психоделическим наркотикам или же он предвосхитил ее и, преодолев, расчистил им путь? Доступ к легальным исследованиям этих веществ опутан километрами красной ленты. Но в то же время миллионы людей уже знают, что, несмотря на все страхи, внушаемые санкционированной государством психиатрией и политикой правительства, при правильной «обстановке и установке» психоделики открывают перед людьми невероятный мир, мистерию радости, возрождения и самореализации. «Я обратил семь миллионов человек, — сказал Лири незадолго перед концом своей жизни, — и только сто тысяч из них пришли поблагодарить меня за это».

Конечно духовный ренессанс шестидесятых был слишком сложным явлением для того, чтобы считать Тимоти Лири единственной его причиной, но, вне всяких сомнений, он был наиболее заметной его фигурой — блестящий, харизматический, веселый пророк, открывающий новые горизонты социолог, тщеславный, беспечный, высокомерный, шут, одержимый манией саморазрушения, или же козел отпущения, в зависимости от угла зрения..

«Вы имеете того Тимоти Лири, которого заслуживаете», — сказал он однажды.

Тимоти Лири родился 22 октября 1920 года в Спрингфилде, Массачусетс. Он был единственным ребенком Тимоти и Абигайл Лири. Его дед, считавшийся богатейшим ирландским католиком западного Массачусетса, казался юному Тимоти могущественным патриархом, ценителем литературы и искусства. «Самые важные слова», сказанные дедом своему внуку, были: «Никогда не пытайся подражать кому-нибудь. Найди свой собственный путь. Будь сам примером для подражания». Отец Тима был армейским дантистом и пьяницей, который бил своего сына. Истощенный Великой депрессией и многочисленными долгами, в один прекрасный день он вручил своему 12-летнему сыну стодолларовую банкноту и ушел из дому, чтобы никогда больше не вернуться. Воспитанный набожной католичкой матерью и старой девой тетей Мэй, Тимоти Лири вырос утонченным, духовным и бунтарски настроенным подростком. Он отверг девиз школы, кантовский императив, — «Никто не имеет права делать то, что, если бы начали делать все, разрушило бы общество», — высказав в школьной газете, редактором которой он был, «личное редакторское пламенное убеждение, что Категорический Императив является тоталитарным и антиамериканским по сути, провозглашая приоритет интересов государства над интересами личности», чем вызвал возмущение классного наставника, и остался без рекомендации для поступления в колледж. В качестве исключения, сделанного для его матери, кардинал направил его в «Святой Крест», иезуитскую школу со спартанской дисциплиной поблизости от Вустера, Массачусетс, где он отличался в учебе, а также в ухлестывании за молоденькими продавщицами из города. В «Святом Кресте» он продержался год. Получив высший балл на экзаменах в военную академию Уэст-Пойнт[4] в 1940-м, он поначалу гордился тем, что ему выпала честь послужить своей стране в качестве элитного офицера вооруженных сил. Но уже через три месяца он устал от военной дисциплины в академии. Его поймали пьяным и уличили в спаивании своих однокашников на обратном пути с военно-морских учений. Отказавшись уйти в отставку, он был предан остракизму, никто из класса не имел права разговаривать с ним, равно как и он сам не мог общаться с ними. Наказание было ограничено сроком в один год. В письмах матери он изливал душу: