Быть никем. Теория самомоделирования субъективности - Томас Метцингер

зрения. Например, существует не один вид внимания (например, сознательно инициированное, сфокусированное внимание высокого уровня и автоматическое внимание низкого уровня). Безусловно, существуют различные стили мышления, одни более изобразительные, другие более абстрактные, и контроль поведения, осуществляемый (тем не менее сознательным) животным, может оказаться чем-то совершенно отличным от рационально управляемого контроля действий человека. В частности, как мы увидим, существует ряд нетипичных ситуаций, в которых удовлетворяются менее трех из этих под-ограничений, но в которых феноменальный опыт, возможно, все же присутствует. Давайте сначала посмотрим на то, что, вероятно, является наиболее фундаментальной и почти неизменной характеристикой всех сознательных репрезентаций.

 

2.2.1 Интроспективность как доступность внимания

Психические состояния - это все те состояния, которые в принципе могут стать доступными для интроспекции. Все состояния, которые доступны, и особенно те, которые действительно интроспектируются, являются феноменальными состояниями. Это означает, что они могут стать объектами добровольно инициированного и направленного на достижение цели процесса внутреннего внимания (см. также раздел 6.4.3). Ментальные состояния обладают определенным функциональным свойством: они доступны для внимания. По-другому это можно выразить, сказав, что ментальные состояния интроспективно проницаемы. "Добровольно" на данном этапе означает лишь то, что сам процесс интроспекции обычно сопровождается особым типом феноменального содержания более высокого порядка, а именно субъективно переживаемым качеством агентности (см. разделы 6.4.3, 6.4.4 и 6.4.5). Это качество немецкий философ, психиатр и теолог Карл Ясперс назвал Vollzugsbewusstsein, "исполнительным" сознанием, непередаваемым переживанием того факта, что инициация, направленность и постоянное поддержание внимания - это внутренний вид действия, деятельность, которой управляет сам феноменальный субъект. Однако внутреннее внимание не следует интерпретировать как деятельность гомункулуса, направляющего луч фонарика, состоящего из его уже существующего сознания, на различные внутренние объекты и тем самым превращающего их в феноменальные индивиды (ср. Lycan 1987; глава 8). Скорее, интроспекция - это субличностный процесс распределения репрезентативных ресурсов, происходящий в некоторых информационно-процессорных системах. Это особый вариант именно тех процессов, которые составляют тему нашего сегодняшнего концептообразования: интроспекция - это внутренняя репрезентация активных ментальных репрезентатов. Интроспекция - это метарепрезентация. Очевидно, что интересный класс репрезентатов выделяется тем, что с ним оперирует субсимволическая, неконцептуальная форма метарепрезентации, которая превращает их в содержание репрезентатов более высокого порядка. На этом этапе "субсимволический" для интроспективной обработки означает "использующий нелингвистический формат" и "не приближающийся к синтаксису". Более точное разграничение этого класса - эмпирический вопрос, в отношении которого оправдана надежда на эпистемический прогресс в ближайшем будущем. Можно с уверенностью предположить, что те функциональные свойства, которые превращают некоторые внутренние репрезентанты в потенциальные репрезентанты глобальных ментальных репрезентативных процессов и тем самым в интроспективные состояния, будут более точно описаны будущими вычислительными нейробиологами. Возможно, пройдет некоторое время, прежде чем мы обнаружим реальный алгоритм, но позвольте мне привести пример простого, грубого функционального анализа, позволяющего исследовать нейронные корреляты интроспекции. Внимание - это процесс, который эпизодически увеличивает способность к обработке информации в определенном участке репрезентативного пространства. Функционально говоря, внимание - это внутреннее распределение ресурсов. Внимание, так сказать, представляет собой репрезентативный тип увеличения масштаба, служащий для локального повышения разрешения и богатства деталей в рамках общей репрезентации. Если это так, то феноменальные репрезентаты - это те структуры, которые независимо от их каузальной истории, то есть независимо от того, транспортируют ли они в первую очередь визуальное, слуховое или когнитивное содержание, в данный момент делают информацию, которую они представляют, доступной для операций такого типа.

Доступность к интроспекции в этом смысле - характерная черта сознательной обработки информации, и она вновь проявляется на феноменологическом уровне описания. Иногда, по чисто прагматическим причинам, мы заинтересованы в наделении внутренних состояний именно этим свойством. Многие виды психотерапии пытаются преобразовать патологические психические структуры в интроспективные состояния с помощью различных методов. Они делают это потому, что работают на основе очень сильного предположения, которое обычно не обосновывается никакими теоретическими или аргументированными способами. Это предположение сводится к идее, что патологические структуры могут, просто приобретя свойство интроспективной доступности, быть растворены, трансформированы или подвергнуты влиянию в их нежелательном воздействии на субъективный опыт пациента с помощью волшебного и никогда не объясняемого вида "нисходящей причинности". Однако, как бы ни были теоретически наивны многие подобные подходы, в общей идее может быть больше, чем доля истины: при интроспективном внимании к "конфликтогенным" (то есть функционально несогласованным) частям своей внутренней саморепрезентации автоматически выделяются дополнительные ресурсы обработки, что может способствовать ее позитивному (то есть интегративному) развитию. Мы все используем различные варианты интроспекции в нетерапевтических, повседневных ситуациях: при попытке получить удовольствие от сексуального возбуждения, при концентрации внимания, при попытке вспомнить что-то важное, при попытке выяснить, чего мы действительно хотим, или просто, когда нас спрашивают, как мы себя чувствуем сегодня. Кроме того, существуют пассивные, ориентированные не на цель, а на процесс виды интроспекции, такие как дневная мечтательность или различные виды медитации. Интересной особенностью этого подкласса состояний является то, что в них отсутствует исполнительное сознание, о котором говорилось выше. Блуждание или усиление внимания в этих феноменологических классах состояний, похоже, происходит спонтанно, без участия субъективного агентства. Нет никакой необходимой связи между личностным уровнем агентности и интроспекцией в терминах низкоуровневого внимания. Общим для всех только что упомянутых состояний феноменального сознания является тот факт, что репрезентативное содержание уже активных ментальных состояний превращается в объект внутреннего внимания. Интроспективная доступность этих состояний используется для того, чтобы эпизодически перемещать их в фокус субъективного опыта. Феноменальный опыт имеет переменный фокус; перемещая этот фокус, можно эпизодически максимизировать количество извлекаемой информации (см. также раздел 6.5).

Теперь мы уже можем начать понимать, как доступность для интроспективного внимания исключает сознательную обработку: Репрезентативное содержание, активное в нашем мозге, но в основном недоступное для внимания, никогда не будет сознательным содержанием. Прежде чем мы перейдем к рассмотрению второго и третьего суб-ограничений - доступности для познания и доступности для контроля поведения - нам нужно сделать небольшой крюк. Проблема заключается в следующем: Что на самом деле означает говорить об интроспекции? Интроспекция представляется необходимым феноменологическим ограничением для понимания того, как состояния внутренней системы могут стать ментальными состояниями, и для попытки разработать концептуальный анализ этого процесса. Однако феноменологии недостаточно для современной теории разума. Феноменологическая "интроспективная доступность в стандартных условиях" не дает нам удовлетворительной рабочей концепции ментального, поскольку не может зафиксировать достаточные условия для ее применения. Мы все знаем сознательные содержания - а именно, феноменальные модели дистальных объектов в нашем окружении (т.е. активные структуры данных, закодированные как внешние объекты, "объектные эмуляторы", упомянутые выше), - которые в стандартных условиях мы никогда не переживаем как интроспективно доступные. Однако недавний прогресс в когнитивной нейронауке сделал более чем рациональным предположение,